– Разве встречи не проходят через плотное стекло и по телефону? – поинтересовался Кайл.
– Так и положено. Но Дональд пожелал увидеть тебя лично, – сухо ответила Моника.
Она с легкостью открыла тяжелый замок и пропустила Кайла внутрь, затем вошла сама.
В углу камеры, сидящим на кровати, Кайл увидел когда-то полного крепкого мужчину, на вид лет за пятьдесят, однако заключение сказалось на нем не в лучшую сторону: кожа на его лице обвисла, и одежда болталась на нем мешком, хотя когда-то явно обтягивала. На коленях у него лежала записная книжка Марти. Он поднял на вошедших взгляд и сказал, демонстративно захлопнув книжку:
– Моника, можешь оставить нас наедине?
Женщина пожала плечами.
– Как скажешь. Если что, я за дверью, только побыстрей, у меня отчет. – И вышла.
Когда дверь за ней закрылась, и Кайл остался наедине с Паркинсоном, он почувствовал, будто его заперли в одной клетке с голодным львом, хотя Паркинсон выглядел совершенно безобидно. Чувство приподнятости улетучилось.
– Значит, ты Кайл? – обратился к нему Паркинсон с видом добродушного психолога при виде нового пациента, жаждущего избавиться от своих обременяющих проблем.
Тот кивнул.
– Боже, с чего бы начать? – вслух сказал Паркинсон. – Не каждый день с таким дело имеешь. – Он взглянул на Кайла. – Я понимаю, ты чувствуешь тоже самое?
– Да. – Лицо его раскраснелось. – Я пришел к вам потому, что больше не к кому. Только вы остались, сэр.
– Значит старик теперь тоже отошел? – холодно подытожил Паркинсон. – Случись это месяца два назад, я бы не удивился. Он и без нас уже стоял, покачиваясь, одной ногой в могиле. Если бы не сердце отправило его на тот свет, то Альцгеймер. Что случилось с ним?
– Погодите, вы и про Марти знаете? – отодвинул вопрос Кайл.
– Я знаю про всех, как никак я полицейский, пусть и бывший, – испустил смешок Паркинсон. – Моника держит меня в курсе всего по мере сил, за что ей огромное спасибо. Как никак она жертвует своим положением, позволяя мне больше, чем другим заключенным.
– Но…вы тут один, насколько я понял, – заметил Кайл.
Паркинсон с обнажающей испорченные зубы улыбкой ответил:
– За весь месяц не привели никого, такое уж у нас тихое место.
Кайл вспомнил храпящего в коморке охраны полицейского, и все сомнения тут же отпали.
– Бедный парень, и умер престранно, – вспомнил Паркинсон про Марти. – Его нашли рано утром у дороги замерзшим и напуганным до чертиков. Чему он так ужаснулся в свою последнюю секунду – я и представить боюсь. Официально смерть списывают на банальное кровоизлияние в мозг. Проще говоря, инсульт. На инсульт, Кайл! В столь юном возрасте-то. Но мы же с тобой понимаем, в чем настоящая причина, верно?
Несмотря на заключение и диалог с человеком, много моложе него, Паркинсон не растерял осведомленности о всем происходящем в Новой надежде. И манера говорить: слаженная речь с приправой разговорной простоты, которая совершенно не резала Кайлу слух, а служила, скорее, приятной пикантностью. Паркинсону удалось практически сразу расположить к себе Кайла, поначалу испугавшегося остаться с ним в одной камере.
– Да. Это оно его убило, как и всех других.
– И он отнюдь не последний. Возможно, пока мы с тобой говорим, какой-нибудь другой ребенок отправился к нему в объятия. Я почитал, как это происходит. Бедная душа обречена находиться в своем недвижимом теле под землей и вести непрекращающуюся проигрышную борьбу за выживание, пока не останется больше сил бороться. Это не ужас, это какое-то безумие, самое настоящее. И это все происходит за этими стенами, считай, на виду!
– Многие этого не понимают…или не хотят понимать, – сказал Кайл. – Я сам был в числе таких, пока ни влип.
– Так уж устроен человек, что поделать. Сейчас Новая надежда, разумеется не вся, хотя бы мы с тобой, пребывает в очень затянувшемся периоде отрицания, перерастающем в суровое игнорирование. Если закрыть на проблему глаза, то ее будто бы и нет. Но стоит ей постучаться в твои двери, так ты вдруг осознаешь, что попросту не понимаешь, как реагировать и как бороться с ней.
– Вы сказали, как учитель. Если бы не Марти, со мной было бы та же история. Он боролся сам и дал мне надежду, что еще не все потеряно. Но теперь, после смерти мистера Ричардсона, я попросту не знаю, что делать. Марти не предусмотрел тот случай, если старик вдруг умрет.