2
Расставание с Фердинандом прошло тяжело и мрачно. Луис держал пса за лапу, когда душа покидала тело питомца, он стойко сохранял спокойное твердое лицо до конца. Когда все закончилось, Луис стал всхлипывать и вытирать слезы, которые сыпались подобно граду, уже сырым рукавом. Нэнси положила руку на плечо мужа и обняла его за шею, не отводя взгляд от тела пса. От этого Луис зарыдал навзрыд и стал стучать ногами об пол.
– Ему надо выплакаться, – сказал Нэнси ветеринар, привыкший к такого рода драмам. – Прощаться с другом всегда непросто. Вы сейчас нужны Луису как никогда.
Нэнси кивнула и сделала понимающее лицо. Она поглядывала из коридора в открытую стеклянную дверь кабинета, в котором на операционном столе лежал Фердинанд, а рядом сидел прижавшийся к нему Луис.
Минут через десять всхлипывания стали затихать, и Нэнси вошла в кабинет.
– Пойдем, дорогой, нам пора.
В следующий момент Луис сказал то, от чего Нэнси невольно вздрогнула и заставила себя глубоко задуматься над словами мужа.
– Постой! Мы так и не решили, где его схороним, – еле слышным голосом обратился Луис к жене.
Нэнси вспомнила, что они этот вопрос даже не обговаривали. Из-за непреклонной уверенности Луиса в самоизлечении Фердинанда этот вопрос не стоял. Даже когда они везли Фердинанда в его последний визит в ветлечебницу, вопрос похорон поставлен не был, да и вообще за всю дорогу они не сказали друг другу ни слова, ведь они везли умертвлять не просто пса, а самого настоящего члена семьи Стюарт, хоть он и не носил их имя. Но Луис наконец решился и, кажется, от части смирился (во всяком случае тогда он выглядел именно так. Но неизвестно, что будет ночью, ведь именно ночью, пока не удается заснуть, человек вспоминает все свои кошмары и предрассудки).
– Это должно быть красивое место, достойное Фердинанда, – говорил Луис самому себе. – Я хочу, чтобы память о нем жила вечно. – Эту фразу он сказал Нэнси в упор и посмотрел на нее налитыми слезами глазами.
– Не стану возражать, – понимающе ответила Нэнси и обняла его. – Но где бы ты хотел?
– Хотелось бы найти какой-нибудь тихий уголок, про который знали бы только мы двое. Но это не должен быть пустырь или безлюдный закуток. Это стало бы равносильно тому, если бы мы от Фердинанда просто избавились, как от ненужной вещи.
Нэнси молчала. Во благо самому Луису ему нужно выплеснуть эмоции, излить то, что не дает покоя и, быть может, копилось в нем долго-долго в ожидании бурного эмоционального потрясения. Она подозревала, что мысли о похоронах Фердинанда посетили мужа отнюдь не в этот момент, но тогда он не давал им воли. Понимая, что Луис может наговорить лишнего в порыве чувств, Нэнси только ободряюще внимала ему.
Однако со временем Нэнси все сильнее убеждалась, что похороны пса Луис задумал еще давно, ибо речь его становилась все осмысленнее и непохожей на придуманную в порыве эмоций, его речь была казалась заранее отрепетированной что ли…и тогда он как мог вспоминал, что хотел сказать жене после того, как Фердинанда не станет.
Немного помолчав, он добавил:
– Чтобы память о нем жила вечно, нужно сделать что-то вечное. Ну… По крайней мере долговечное.
– Можно посадить возле его могилки деревья, – внезапно предложила Нэнси.
– Было бы здорово. – Он вновь перешел на шепот. – Я уже вижу маленький зеленый холмик…с яблонькой…и вишней… Чтобы раз в год-два Фердинанд посылал нам подарки. А мы будем его помнить.
Меланхолия в муже потрясла Нэнси. Она впервые ясно увидела, насколько Луис чуткий, но в то же время сильный человек. Она убедилась, что он не только переживет смерть Фердинанда, но и примет ее с достоинством, воздвигнув на его могиле своеобразный памятник. Природный памятник.
– Мы похороним его в парке, – заявил Луис и поднялся над телом пса.
– В парке? – не поверила Нэнси словам мужа. – Но ты не хотел…
Как же Нэнси не хотела упоминать при муже выражение «хоронить Фердинанда». Эти слова так и давили ей на душу, словно подбрасывая в ее металлический сосуд все больше и больше камней, создавая мерзкую какофонию, а на Луиса, она уверена, эти слова давили еще сильнее.
– Ты же не хотел делать это в людном месте, не так ли?
– Возле часовенки есть неприметная площадка, Нэнс, вдали от Трассы, которая, она поросло сухой травой, но это ничего, я ее скошу. А вечером тогда приду с лопатой и. – Луис тяжело сглотнул корм в горле. – похороню. Нэнс, ты принесешь саженцы.
– Я сегодня же куплю их, – заверила она Луиса.
– Спасибо, Нэнс. Ты оказываешь ему огромную честь.