– Думаешь, это хорошее место? – обратилась Нэнси к Луису.
– Думаю, ему здесь будет хорошо. Особенно, когда саженцы подрастут.
Нэнси спорить не стала.
– Черт, мы не взяли фонарь! – всполошился Луис. – Как я мог забыть? Нэнс, тебе придется светить мне телефоном.
– Постараюсь.
Луис поставил гробик на землю, взялся за лопату и вгрызся ею в землю.
– Свети. Тут тьма, хоть глаз выколи, – настойчиво велел Луис.
Нэнси положила саженцы и достала смартфон. Экран на максимальной яркости ослепил лицо, и она поспешила убавить ее. Затем включила фонарик и подошла к Луису поближе. Тот с поразительной интенсивностью вгрызался в землю и отбрасывал ее в сторону, точно торопился побыстрее закончить это неприятное дело.
– Луис, ты не мог бы поспокойнее? – испугалась Нэнси, посчитав, что на Луиса снова налетела та волна безумия, что и сегодня днем.
– Просто свети! – прикрикнул он.
– Да что с тобой? С каких это пор ты начал на мне срываться?
Луис с неохотой выпрямился и воткнул лопату в землю. Лицо его было спокойное, а глаза изучали молодую жену. Он хотел что-то сказать, но на вздохе его голос дрогнул, и тогда Луис не нашел ничего лучше, как вернуться к копке. Теперь он копал сдержаннее, и Нэнси немного успокоилась.
Через десять минут Луис вырыл яму в полтора метра глубиной. Она так и смотрела на них с призывом заполнить ее темную пустоту.
– Ну что, вместе? – обратился Луис к Нэнси.
Нэнси отвела взгляд и прочистила горло.
– Он же был твоим… С самого детства. Помнишь, он не воспринимал меня сначала? Мне кажется, я так и осталась для Фердинанда чужой. Тебе лучше сделать все самому.
– Милая. – Луис обнял ее. – Что ты такое говоришь? Фердинанд любил тебя также, как и меня, просто…ему нужно было время.
– Да, наверное, – согласилась Нэнси.
– А помнишь, как вы встретили в этом парке Чихуахуа? Это декоративное лысое нечто, чья хозяйка – миссис Уолберт – разодела ее в розовый свитер с черной каймой. – Луис приободрился. – Фердинанд, когда увидел эту Чихухахуа, вытаращился на нее так, словно это дурно пахнущий фрукт. А потом эта собачонка выпрыгнула из-под мышки женщины и погналась прочь, а он за ней. Когда ты мне рассказала, я катился со смеху. – Луис улыбнулся, из глаз покатились слезы. – Он поймал ее за воротник кофточки и в зубах принес к вам и выставил как кот пойманную мышь перед хозяевами.
Луис заплакал. Нэнси прижала его голову к своему плечу и стала гладить темные волосы. Когда Луис стал успокаиваться, на них с неба упали первые капли вновь начинавшегося дождя. Тогда он отошел от Нэнси, и они оба взялись за края гробика Фердинанда. «ФЕРДИНАНД. ЛУЧШИЙ ДРУГ ИЗ ВСЕХ», – гласила надпись, которая была чистой правдой.
Гробик они погрузили в яму надписью вверх, все, как полагается. Затем, несмотря на бурно моросящий дождь, Луис медленно стал засыпать яму землей. Вышло небольшое углубление, которое он засыпал оборванной сухой травой. Нэнси тем временем подготавливала ямки для посадки саженцев по обоим сторонам сзади могилки. Слева она посадила и прикопала яблоню, Луис сделал тоже самое справа с вишней.
Оба супруга встали рядом друг с другом и с грустной удовлетворенностью глядели на свои труды. Через года эти саженцы начнут прорастать, и они смогут приходить сюда, чтобы вспомнить старого пса и собрать дары природы возле его могилы. Возможно, когда-нибудь, очень нескоро, эти деревья спилят. Тогда о Фердинанде останется только память в сердцах Стюартов.
Сначала они шли пешком, а когда полил ливень – побежали, прижав руками капюшоны дождевиков и шлепая ногами в резиновых сапогах по бурлящим лужам. По дороге обратно они также не сказали друг другу ни слова. Весь этот день они крайне мало разговаривали друг с другом.
Сразу они спать не пошли. Оба из супругов ни на шутку проголодались и решили доесть вчерашнюю курицу с салатом из крабовых палочек. Хоть на ночь есть вредно, но у них был повод, пусть и грустный. Луис нашел в подвале полусухое вино, подаренное Симонсами в прошлом году. Таким образом они решили устроить поминки по Фердинанду.
– Прости, что я на тебе сорвался, – сказал Луис и отпил кисло-сладкого вина из бокала, следом почувствовав приятное тепло в горле. – Я правда не знаю, что на меня тогда нашло.
– Забудь, уже не важно. Мы сделали благое дело, остальное – пустяки, – заверила Нэнси.
– Нет, не пустяки. Я не должен на тебя кричать, Нэнс, также, как и ты на меня. Помнишь, ты мне сама говорила, когда мы только познакомились в колледже: «Крик крайне негативно влияет на отношения». Я тогда окончательно понял, что мы созданы друг для друга. Но вот я на тебе сорвался, тем самым нарушил обещание никогда не кричать не тебя, и теперь прошу прощения.