В случае с Ричи не было ни моральных устоев, ни достаточного контроля родителей. Парень почти все время жил сам по себе. Именно поэтому он никогда не боялся, когда ему в школе начинали угрожать предками. Все всё понимали. Учитель выполнял свой долг, уведомляя ученика о том, что, если он не прекратит насмехаться над тем же Марти Ройсом, то он позвонит родителям, и тогда Ричи получит заслуженное наказание.
Ричи во время таких воспитательных бесед надевал на лицо маску приниженного ученика, а в глубине души ехидно улыбался. Он, как и все в школе, знал здешние порядки и как следует себя вести, дабы остаться на плаву. Ричи все прекрасно осознавал и потому не перегибал палку.
Сколько раз он оказывался после уроков наедине с педагогами или в кабинете директора! Из раза в раз повторялся один сценарий, и из раза в раз Ричи говорил одно и то же: «Простите меня, я так больше не буду». Да и что было бы, позвони действительно учитель или директор родителям? Обещание серьезно поговорить с сыном? Возможно, если их дома застанут и если будет на то ИХ собственное желание. Ведь вечерние посиделки на мягком диване с баночкой холодного пива перед телевизором или просиживания часами в устаревших компьютерных играх, пользующиеся спросом лишь среди старшего поколения, куда важнее, чем воспитание сына.
Их изменила его смерть. Как рассказывали потом соседи, казалось, что они впервые после того, как забрали его из роддома, о нем вспомнили. Их остолбенелый, полный ужаса взгляд был полон не то что горя, а глубокого сожаления. Сожаления, что не были в тот момент с ним, когда он садился на этот проклятый подоконник и зажигал сигарету. И только отец осмелился взглянуть на сына, когда ему дали право снять с его тела плотную ткань, прикрывавшую парня от посторонних глаз.
Выглядел Ричи в точности так же, каким предстал перед Марти в парке Новой надежды. Левый глаз от падения вывернуло набок и скосило. Лицо сплюснуто, видимо, удар пришелся на него, от носа осталось кровавое месиво, губы треснули, выпали зубы. Левая нога оказалась сломана везде, где только возможно было ей сломаться. Множественные переломы ребер только усугубляли вид его мертвого тела. В какой-то степени Ричи повезло, что его семья не жила этажа на четыре выше, иначе бы от него осталось лишь мокрое окровавленное место.
Его отец был человеком не из плаксивых, но тут даже он отвернулся и попросил накрыть тело сына обратно, а сам ушел далеко в сторону и прижался лбом к дереву и так и стоял там в одиночестве, пока к нему не подошла жена.
Тело увезли в морг и схоронили двумя днями позже. Чтобы заказать гроб и ритуальные услуги, семье Кауфманов пришлось влезть в немаленький долг. Жили они небогато и никогда не откладывали больших сбережений, так как знали, что спустят их очень быстро. Похороны сына их попросту разорили.
Но не успели схоронить Ричи, как следом умер еще один десятиклассник – его близкий друг и одноклассник Пит Майерс. А затем и другие. Тогда городок содрогнулся от ужаса.
4
После третьей смерти школьника все жители Новой надежды ни на шутку забеспокоились. Волновались, как за своих собственных отпрысков. Пока безумный старик Ричардсон безуспешно пытался привлечь к себе внимание всего городка, просиживая в заведении Морти, мэр Купер и весь муниципалитет не находили себе места, с содроганием встречая известия об очередной кончине.
Когда ранним утром четырнадцатого октября у Марго Кларк случился припадок прямо посреди урока, все классы в течение пары дней были отправлены под домашний контроль без четких объяснений причин.
После третьего трагичного инцидента приняли решение отправить все классы по домам, чтобы еще больше не портить репутацию школы, без того омраченную смертью двух других детей. В этой тернистой истории, дойди дело до проверок и поиска виноватых, крайней всегда оказалась бы школа, под горячую руку попадало бы руководство и учителя, позволяющие себе строгое обращение с учениками, как Сэнди Фрай. Никто не хотел проблем себе и своим семьям, и уж тем более никто не хотел, чтобы посреди учебного дня с кем-нибудь из детей случилось то же, что и с бедной мисс Кларк. Никто пока и не смел помыслить, что на этом все не закончится.
Руководство школы приняло спешное решение распустить учеников, хотя никаких официальных мотивов на это не было кроме возможного ухудшения репутации. Решили разобраться в проблеме и выяснить причины, не поднимая лишнего шума. И не нашлось ничего лучшего, чем отправить школьников домой на «карантин» под эгидой: «Ну, они ж все равно учиться не любят и будут только рады лишний раз посидеть дома, а, значит, должны помалкивать».