Если с последним все оказалось более-менее очевидно: виновному скоро назначат срок, водителя мопеда расспросят о подробностях, когда тот будет в состоянии говорить, то с Кауфманом все было не столь однозначно. Раздолбай, подумал Паркинсон, когда прибыл на место происшествия, это же надо было умудриться так нелепо умереть. Да и куда родители в этот момент смотрели? В телевизор, куда же еще могли смотреть вечером эти недомерки? Как Паркинсон позже узнал, Кауфманы за своим Ричи особо не следили. Сейчас их судьба решается в вышестоящих инстанциях, а, значит, работа Паркинсона с этим делом закончена, оставалась лишь бумажная волокита.
Но то, что произошло сегодня утром в школе, шериф уже никак не мог объяснить обычным совпадением. Еще одна смерть. Все в той же школе в пределах двух классов. Девушка была абсолютно здорова, как уверяли шерифа его знакомые и коллеги из полиции. Городские врачи только чешут затылок над тем, что могло вызвать у мисс Кларк столь неожиданный припадок, приведший к скоропостижной смерти, и наверняка ни к чему не придут, перенаправив дело в Портленд.
Паркинсон, узнав о случившемся, куклой повалился в кресло и схватился за голову. Те, кто его видел в это утро, подмечали его нездоровое, изможденное серое лицо. Такое выражение лица люди обычно принимают, когда узнают или осознают что-то ужасное, в корне меняющее их жизнь. Перемены в поведении шерифа под конец рабочего дня уже невозможно было не замечать. Он утратил былое обаяние и чувство юмора, на поступающие звонки отвечал резко и холодно и все свое время проводил в глубинах своих мыслей.
Только одна новость его немножко приободрила. Это роспуск десятиклассников по домам и подготовка к роспуску всех остальных классов, чем меньше шума разойдется в школе, тем лучше для города. Но Паркинсон все равно был безутешен; три смерти за четыре дня, все умершие – десятиклассники, подростки, по факту дети еще. За что же жизнь их так наказала? Чем они это заслужили?
Как уже упоминалось, Паркинсон слыл заядлым скептиком и всегда считал, что в любой, даже в самой сложной ситуации, есть рациональное объяснение. Но в этот день он ничего не мог сделать, кроме как строить самые невероятные домыслы. Две смерти еще можно было списать на совпадение, но уже три – никак, тем более смерть девушки с образцовым образом жизни и здоровьем. Это больше смахивало на целенаправленный геноцид, а не трагичное стечение случайных обстоятельств. Теперь весь городок стоит на ушах, местные СМИ пестрят жуткими заголовками, и никто ничего не может сделать, разом сложив руки. Это одновременно выводило Паркинсона из себя, заставляя лихорадочно перебирать возможные решение (порой одни и те же по многу раз), но из разу в раз он приходил к непониманию ситуации, выходящей из ряда вон, выбивающейся из всего его послужного срока в спокойном провинциальном городке.
А Паркинсон, как представитель правопорядка, на которого возложена безопасность округа Надежды и самого городка в частности, оказался в самом эпицентре всей этой безумной вереницы, нарастающей, как снежный ком. И ком этот не думает останавливаться и прекращать набирать на себя все больше снега. Даже если на этом все закончится, еще не скоро люди забудут про смерть девушки, для такого маленького городка это настоящее потрясение. Это в Портленде, где будущий шериф Новой надежды проходил обучение в полицейской академии, такое быстро забывается, но только не здесь.
Будут еще смерти, Паркинсон в этом не сомневался. Новая надежда столкнулась с чем-то неведомым и ужасным, забирающим жизни все новых и новых людей. Он даже и предположить не мог, чем мог быть вызван этот мор, кто за этим стоит, и кто станет следующим.
За весь день в кабинете Паркинсона телефон звонил всего несколько раз. Но и этого ему хватило, чтобы с замиранием сердца поднимать трубку, готовившись услышать весть о новой смерти. Но все эти звонки были по другой части, на которую обессиленный и разгоряченный шериф отвечал одинаково: «Не волнуйтесь, решим вашу проблему, ожидайте» и вешал трубку, выдыхая с болезненным облегчением. Затем он отдавал новое дело под ответственность своих помощников, если те не были заняты, а сам возвращался в свой кабинет с мыслью: «Может, мне пора в отпуск?». Состояние Паркинсона за один только день стало слишком шатким.
Но очередной звонок под конец рабочего дня, когда Паркинсон уже собирался домой и застегивал молнию на куртке, заставил несчастного полицейского подпрыгнуть на месте и со страхом уставиться на надрывающийся стационарный телефон.