Ноги Паркинсона стали неуклюжими, он еле дошел до телефона и положил руку на черную матовую трубку. В таком положении он и замер. Прошло два гудка, и только тогда Паркинсон в холодном поту поднял трубку.
– Шериф слушает, – сдавленно обратился Паркинсон к человеку на проводе.
– Шериф, здравствуйте, это вас Тамара Спрюс беспокоит, – в спешке представилась звонившая, – я живу на Кастел стрит.
– Что у вас случилось, миссис Спрюс с Кастел стрит? – Голос женщины немного сбавил охватившее Паркинсона чувство страха. Ужасные новости таким тоном не сообщают. Как подсказывал ему опыт, это кража, обнаружение каких-то подозрительных личностей или вызванное соседями беспокойство.
– Знаете, я последние пару дней сижу как на иголках. Я живу напротив дома номер восемь. И, знаете, оттуда уже пятый день никто не выходит, подъездные ворота нараспашку, во дворе припаркована машина. Я целыми днями напролет кручусь на кухне, и окна мои выходят как раз на этот дом, и, если глаза старческие еще не отказали, то я ни разу не видела, чтобы там загорался свет. Вы уж проверьте дом, пожалуйста, шериф Паркинсон, а то у меня очень уж недоброе предчувствие от одного только вида дома. Самой заходить неловко, все же чужая территория, мало ли, хозяева уединились, а я без приглашения, да и что скрывать – страшно мне там показываться.
– Звонить пробовали соседям вашим?
– Так пробовала, пробовала! У хозяйки телефон все выключен.
От этих слов сердце Паркинсона забилось в неистовом темпе, он схватиться за грудь и присел. Этого еще не хватало, тем более под конец рабочего дня. Он готов был проклинать все, на чем свет стоит, за обрушившиеся на него и Новую надежду кошмары. Но служебный долг обязывал Паркинсона разобраться.
– Диктуйте адрес, – наконец проговорил он.
– Кастел стрит, дом девять, – пылко ответила женщина.
Паркинсон записал адрес в свой блокнот и положил в боковой карман куртки.
– Вызов принят, ожидайте.
Вызов. В любом другом случае Паркинсон мог отложить его до завтрашнего утра, ведь его рабочий день почти закончился, но обстоятельства сейчас совсем к этому не располагали. Это наверняка еще один случай, в этом шериф был уверен. Но со слов миссис Спрюс из дома никто не выходил целых пять дней. Этот странный факт уводил мысли Паркинсона совершенно в другое русло, в сторону несчастных случаев с хозяевами в их собственном доме.
Что бы то ни было, долг зовет. Паркинсон обязан во всем разобраться, чего бы ему это ни стоило. На кону весь доверенный ему округ и беспечные жители Новой надежды, которые привыкли к тому, что в их городке отродясь ничего не происходит.
9
Служебная машина шерифа Новой надежды свернула на усыпанный щебнем внешний двор дома номер девять на Кастел стрит.
Сам Паркинсон то и дело поглядывал из открытого окна машины на дом напротив участка позвонившей в его участок женщины. Солнце почти село, ослепляя его глаза оранжевым и розовым переливами из окон таинственного дома. Вокруг царило спокойствие и размеренность, живущие в этом месте люди явно никуда в этой жизни не торопятся.
Все было в точности, как описала взволнованная женщина, от чего Паркинсону стало не по себе. Ему хватило только одного взгляда на распахнутые подъездные металлические ворота, ведущие на большой внутренний двор с гаражом и стоящим под открытым небом «Фольксвагеном Поло», чтобы невольно заставлять приходить в голову скверные мысли.
Паркинсон вышел из машины и направился к дому миссис Спрюс. Та встретила его, едва Паркинсон подошел к ее порогу. Миссис Спрюс оказалась уже немолодой дородной женщиной с завязанными в пучок седыми волосами, которые сверху стягивал белый ободок в голубой горошек.
– Здравствуйте, шериф, как же хорошо, что вы здесь! Не могу словами передать, как я вам благодарна.
Паркинсон, как обычно, не выразив на своем лице ни единой эмоции и сохранив хладнокровие, спокойно сказал:
– Все будет в порядке, миссис, сейчас примем меры, – успокоил Паркинсон разгоряченную женщину. – Уж простите меня за позволенную себе бестактность в нашем разговоре, сегодня не день, а самый настоящий кошмар…
– Да, да, денек жуть какой выдался, я, как узнала, страсть перепугалась, пришлось выпить успокоительного. Боже, бедная Марго, царствие ей небесное. – С этими словами женщина перекрестилась, уставив взор в сумеречное небо.
Паркинсон из последних сил старался не обращать внимание на поведение чудаковатой женщины. Она перепугана, печать страха отразилась на ее и без того немолодом лице, состарив еще лет на пять. И дом этот, о хозяевах которого Паркинсон забыл поинтересоваться по телефону. За всю свою долгую жизнь в Новой надежде Паркинсон видел, наверное, всех ее жителей при самых разных обстоятельствах, но кто в каком доме живет, он не помнить не мог.