Об этом конечно же узнают, весть о трусости шерифа Новой надежды Дональда Паркинсона непременно долетит до Дестауна. Тогда можно будет распрощаться с престижной должностью шерифа и сдать пост для более мужественного человека.
Да пусть так и будет! Я это заслужил в конце концов, – ругал себя Паркинсон.
Ему не оставалось ничего, кроме как смиренно ждать врачей скорой помощи. Миссис Спрюс, к счастью, вскоре пришла в себя и ушла восвояси принимать лекарства, но обещала вернуться и проконтролировать действия медиков вместе со шерифом. Прошло полчаса, а женщина так и не вернулась. Она наверняка уже успела обзвонить своих друзей и знакомых и рассказать, какой шериф Новой надежды, оказывается, несчастный трус, размышлял в сердцах Паркинсон. Ну и черт с ней!
Бригада медиков вынесла смердящий труп Луиса и погрузила его на носилки, накрыв герметичной накидкой. По лицам двоих молодых медиков Паркинсон определил, что они, так же, как и он, с трудом сдерживают отвращение. Но другие двое, более старшего возраста, держались твердо и непоколебимо, как истинные последователи Гиппократа. Паркинсон мог только позавидовать их выдержке и еще раз отругал себя.
Но медики приехали не одни – с ними прибыли еще трое полицейских из Дестауна на машине с включенной сиреной. Они расспросили Паркинсона о том, что он видел. Тот, не скрывая, выложил все как есть.
Внезапно в ходе рассказа на шерифа словно свалился еще один камень, казалось, добивший его окончательно.
У Луиса была жена. Как ее? Нэнси, кажется. Распространенное имя, черт, а он в стрессе забыл его совсем, пока осознавал свою ничтожность, как полицейский.
Трое прибывших полицейских с осуждением посмотрели на него, закачав головами, и направились прочесывать дом. Уж лучше бы они назвали его идиотом, решил Паркинсон. Он не переносил такого взгляда собственных коллег по службе.
Через десять минут из дома номер восемь на Кастел стрит вынесли еще одно тело, завернутое в простыню. Паркинсон не видел, кто там лежит, но зачем, если и так все очевидно. То была, несомненно, Нэнси Стюарт, про которую незадачливый шериф успел позабыть. От ее тела тоже исходил невыносимый смрад разложения. Полицейские какое-то время разговаривали с медиками о просьбе загрузить тело в машину. Те сперва отнекивались, говорили, что тело некуда класть, но под нажимом полицейских все же увезли. Накрыли они чем-нибудь тело Нэнси, как ее супруга, или оставили на полу – Паркинсон не увидел.
Вскоре медики уехали, а за ними и полицейские, предварительно опечатав дом. Шериф для своих целей попросил их уведомить его о результатах медэкспертизы, которую будут проводить завтра с супругами Стюарт. Дав удовлетворительный ответ, коллеги оставили Паркинсона одного посреди плохо освещенной Кастел стрит возле мрачного дома, на который Паркинсон не мог смотреть без содрогания.
Карьера его висела на волоске. Начальству невыгодно содержать трусливого полицейского, тем более на должности шерифа округа, носившего имя родного городка Паркинсона. Паркинсон уж было смирился с тем, что ему придется освободить свое кресло для кого-нибудь другого, он даже стал думать, кто это потенциально может быть: Олни Марстен, который был его главным конкурентом на должность, или Симсон, а, может быть, Крис Лютер?
– Нет, этому не бывать. Я обязательно докажу всем, что еще на что-то гожусь, – сказал себе Паркинсон.
Но как он мог вернуть пошатнувшееся доверие начальства и народа Новой надежды? Он снова вспомнил про сегодняшний необъяснимый случай смерти Марго Кларк и двух других ребят. Он пришел к одному простому выводу: смерти этих троих и четы Стюарт связаны. Первыми жертвами неведомого зла стали именно они. Из-за чего они все умерли – Паркинсон поставил себе целью узнать. Он решил, что если раскроет тайну начавшихся смертей подростков и двух взрослых, то его непременно должны оставить на должности, а то и представить к награде и дать повышение.
Паркинсон пообещал себе разузнать обо всем, чего бы ему это ни стоило. Рационального объяснения нет, а, значит, следовало мыслить нестандартно.
10
Дональд Паркинсон вел уединенную холостяцкую жизнь. За всю свою жизнь он успел дважды жениться, а в третий раз уже не решился, отдав предпочтение спокойному мужскому образу жизни без семьи и лишних обязательств.
Первый раз он женился в двадцать шесть лет на девушке, с которой познакомился после демобилизации. Через три года у них родился ребенок, которого молодая семья назвала Денисом. Ребенок рос и с годами все меньше и меньше стал походить внешностью на отца. В маленьком возрасте Денис был чистой копией матери, но потом у Паркинсона начали зарождаться некоторые подозрения.