Привез эти бумаги из Дестауна молодой полицейский, только закончивший академию. Войдя в просторный кабинет с американским флагом и портретом президента на стене за спиной шерифа, он отдал Паркинсону честь, озвучил причину своего приезда и оставил бумаги на столе. Паркинсон с ним перекинулся парой слов и отпустил. Перед уходом молодой полицейский отметил, что вид у его старшего коллеги был неважный, а голос уж очень тихий и хриплый.
– Он вообще спит? – подумал он на выходе.
Во многом изможденный вид шерифа Паркинсона оказался вызван сообщением его секретарши об еще одной смерти. Умершим оказался шестнадцатилетний Адам Гарсен – ученик одного из десятых классов школы Новой надежды. Этой ночью друг нашел его мертвым в своем гараже после того, как Адам перестал отвечать на звонки. Парень задохнулся в машине при работающем на холостых оборотах двигателе.
Недолгим оказался перерыв, он смел допустить, что, возможно, все позади, как жизнь дала шерифу хорошенький удар под дых, видимо, чтобы не забывал, с кем имеет дело. Паркинсон ушел в свой кабинет и велел никого к нему не впускать, только если дело неотложное. Неотложное дело долго ждать себя не заставило.
Паркинсон несколько минут не решался открыть скоросшиватель, все смотрел на него и потирал лицо, покрытое жирным блеском. Все же, переборов свой страх, он открыл скоросшиватель на первой титульной странице.
Там было подробно изложено, кому и от кого направлен этот документ, адрес и наименование документа, все формальности оформлены по регламенту.
Больше получаса шериф изучал его содержимое, вчитывался в каждую строчку. Лицо его становилось все бледнее и бледнее, а под конец документа стало вовсе напоминать восковую свечу. Закрыв папку, он вышел в туалет и ополоснул лицо холодной водой, потом снова открыл скоросшиватель и бегло пробежался по всему документу еще раз.
«Нет, я все правильно понял»
Паркинсон погрузился в свое кресло и глубоко ушел в раздумья.
Луис Стюарт, двадцать восемь лет. Смерть вызвана в результате пищевого отравления в сопровождении открывшейся язвы в желудке, начавшая обильное выделение крови в организм. В крови также найдены следы алкоголя в небольших количествах.
Нэнси Стюарт, двадцать шесть лет. Причиной смерти указан обширный инфаркт.
Смерть Луиса Стюарта наступила около восьми утра, Нэнси умерла на полчаса раньше.
Как в старой сказке: жили они долго и счастливо и умерли в один день, – подумал Паркинсон, сжав губы в горькой улыбке.
Все сходилось, но отнюдь не в обнадеживающую сторону. Догадка шерифа подтвердилась: оба супруга пали жертвой от того же, что и четверо ребят на протяжении всей недели. Значит они стали нулевыми пациентами, как принято говорить про зараженных вирусом. Но это были взрослые люди, никак не связанные с теми школьниками. Может, все же нет той самой связующей, которая по мнению Паркинсона объединяла все смерти? Дело рисковало зайти в тупик и ни к чему не привезти, Паркинсон думал, что медэкспертиза в большей степени прольет свет на ситуацию, чем уже имеющиеся у него сведения, но, увы!
Размышления Паркинсона прервал звонок его «Самсунга», выхватив шерифа из мира библиотеки своих мыслей. От неожиданности он вздрогнул, словно его сзади кто-то схватил за плечо.
Паркинсон взял телефон в руки и посмотрел на входящий вызов. Звонил его коллега из Дестауна Стив Бийерс.
– Привет, Стиви, – отозвался Паркинсон. – Какой еще гвоздь ты уготовил для моего гроба?
– Слушай, Дони… Я тебя не на пиво зову, дело серьезное, вряд ли оно тебе понравится. Но ты сам попросил контролировать ситуацию в городе, поэтому мой долг – поставить тебя в известность, а дальше сам решай, – осторожно подошел к теме Стив.
– Меньше текста, прошу тебя. У меня и так еще одно странное дело нарисовалось, возможно, твоя информация придется кстати.
– Ты про ту медэкспертизу над Стюартами? – поинтересовался коллега.
– А тебе откуда известно? Я же попросил Роуленда доставлять информацию по этому делу лично мне, – удивился Паркинсон.
– Ты, похоже, слишком отстранился от дел, приятель, – лукаво заметил Стив. – Что знаете вы со стариком Роулендом – то знаем и мы.
– Черт!
– Брось, зря только нервы тратишь, с чего бы вдруг эти сведения предназначались только для тебя?
– Стиви, при всем моем уважении к тебе, но это касается только меня. Они умерли в вверенном мне городе, где и без того люди мрут как собаки, позволь мне разобраться с этим делом самостоятельно, – настаивал Паркинсон.