Марти такой вариант устроил.
После скромного завтрака из овсяной каши и чая с мятой и лимоном Марти пошел к другу домой, немало удивив родителей, которые впопыхах собирались на работу и орали друг на друга из-за постиранных джинсов Ройса старшего, обнаружившего, что ему не в чем идти, еще одним своим уходом из дома после затянувшегося затворничества. Джулия спросила, во сколько его ждать дома, на что Марти ничем не смог ее заверить.
– Не знаю, я позвоню, если задержусь, – сказал он и ушел к Кайлу.
К тому времени, как и ожидалось, солнце село за тучи. Поздняя осень неумолимо наступала на Новую надежду. Марти, проходя мимо соснового леса, раскинувшегося до соседнего Шотленда, по Форест-стрит, стал ощущать изменения в погоде в полной мере. Теперь уже не ограничишься свитером и легкой курткой. Холодный ветер со страстью сгибал в поклон тополя, листва в желтизне и багровости почти вся опала, сформировав на земле мягкие кучи с ароматом осени, словно стог сена или сугроб, которые, казалось, только и созданы для того, чтобы в них спать.
В начале десятого Марти подошел к порогу дома Кайла. Построенный со вкусом, но в то же время скромный дом семейства Глин с незаконченной пристройкой в виде дополнительной комнаты и бани в правом крыле. Дом с пустыми темными окнами стоял перед Марти будто покинутый. Обычно в такую темную пасмурную погоду в домах горит свет, что видно на примере соседей Глинов: за чистыми окнами Марти увидел четырех человек, над чем-то весело смеющихся. Но дом Глинов завяз во мраке.
Марти заблаговременно написал Кайлу, чтобы тот открыл ему дверь, но она все равно оказалась закрытой.
«Ни о чем его попросить нельзя, – подумал Марти, – и зачем я только на него полагаюсь, кто-нибудь скажет?»
Пришлось звонить на сотовый. Кайл ответил, и голос у него был такой, словно звонок Марти застал его в постели, озлобленным на весь мир. Марти на миг показалось, что он перепутал время и случайно разбудил друга. Оказалось, у Кайла просто вылетело из головы открыть дверь.
Он вышел к Марти через минуту, впустив его с холодной улицы в теплый дом.
– Замерз? – спросил Кайл, пожимая другу руку.
– Ты даже не представляешь. – Марти натянуто улыбнулся.
– Представляю, – усмехнулся Кайл и закрыл за Марти дверь. – Я как раз чайник поставил. Будешь чай или кофе?
Все это время они стояли в темном холле, но, стоило им выйти в слабо освещенную с улицы кухню, Марти увидел, как Кайл изменился.
Мешки под глазами приобрели какой-то нездоровый фиолетовый оттенок, больше похожие на хорошо поставленный крепким кулаком фонарь, кожа от жира стала блестеть, будто ее покрыли глянцевым спреем, на лбу и подбородке вновь образовалась россыпь красных назревающих прыщей, голос замедлился, но самым странным было то, что у Кайла вновь начал дергаться левый глаз, чего Марти за ним уже давно не замечал. Вид друга привел гостя в не меньшее замешательство, чем кухня, на которой уже вовсю кипел чайник.
У Марти в голове появилось четкое впечатление запущенности, словно здесь живет не целая семья, а очень ленивый и безответственный аутсайдер. В железной раковине над шкафчиком с мусорным ведром валялась куча немытой посуды, сковородка с остатками подгорелой яичницы, чей запах тошнотворно осел на кухне. Кайл даже не постарался залить грязную посуду водой, чтобы в ней не присыхали остатки пищи.
– Черт возьми, ты бы хоть вытяжку включил, – упрекнул Марти друга.
– Правда? Я видимо уже принюхался. – Кайл включил старую вытяжку над плитой на максимальные обороты. Она загудела, и приросший к стенкам ее отверстий засохший жир, больше напоминающий ворс, стал медленно, но обреченно на неудачу, втягиваться внутрь вместе со зловонием.
В этот момент в кухню вошел домашний кот Глинов – упитанный вислоухий шотландец с непривычно короткой для этой породы шерстью и вечно любопытными желтыми глазами, в коих прослеживался страх ко всему, что они видят, и начал жалобно мяукать. Его кастрировали, когда ему было от силы два года, и теперь его голосок стал заметно тоньше, больше походя на голос нежной кошечки, нежели на голос здорового котяры.
– Опять ты здесь, скотина пушистая! – рявкнул Кайл на несчастного кота и подтолкнул его ногой к кормушке с обильным количеством уже, похоже, несвежей еды.
Шотландец заскользил на всех четырех лапах и остановился у кормушки. Он принюхался к еде и поднял голову на хозяина с таким жалким видом, будто его только что избили розгами.
– Не будешь – выметайся отсюда! – обратился Кайл к опостылевшему коту.