Кайл в непонимании уставился на Марти, нахмурив брови. Все же ему не показалось, с Марти происходят какие-то перемены. Он уверенно шел по пути от жалкого хлюпика до уверенного в себе человека, которого не стыдно и со своими друзьями познакомить. Да, они сочтут его чокнутым, но друзья Кайла именно таких и любят – сумасшедших и смешных, сумасшедших и больных. Маменькиному сыночку в их компании места не нашлось бы никогда.
– Что за странный вопрос?
– Ответь на него и закроем эту проклятую тему, – нажимал на друга Марти.
– Ну…да, думаю, я бы что-нибудь предпринял. Я вовсе не хочу, чтобы у нас люди дохли, хотя тебе могло показаться обратное. Я не желаю другим зла, а лишь отметил, что мне плевать на тех, кого я не знаю. Блин, какую же чушь я сейчас несу! И все из-за тебя.
– Ладно, Кайл, хорош уже, я тебя понял. Давай закроем эту тему? – предложил Марти.
«Надежда есть, тусклая, но есть».
– С удовольствием, – облегченно выдохнул Коля.
Кайл отметил в Марти еще одну особенность, которую также раньше за ним не замечал. Он начал называть его по имени! «Боже, сколько еще сюрпризов мне предстоит в нем разглядеть», – подумал Кайл в предвкушении.
Друзья допили уже остывший кофе, и Марти стал собираться домой.
– Э… Марти, ты уже уходишь? – удивился Кайл. – Оставайся, тебе все равно дома делать нечего, а мне тут скучно одному. – К собственному изумлению Кайл действительно не хотел, чтобы Марти его покидал. Ему хотелось получше узнать нового Марти, он желал этого больше всего.
– Извини, Кайл, но мне правда надо идти, дома ждут неотложные дела. Если что, вечером сходим погулять, – предложил Марти.
– Ладно, видно будет. – На самом деле Кайл был только за.
Марти надел куртку и шапку, обулся и стал выходить на промозглую улицу, как вдруг к нему подошел Кайл и положил руку ему на плечо.
– Знаешь, хочешь верь, хочешь нет, но мне правда стало легче. Все же надо было кому-нибудь выговориться. Спасибо тебе.
Марти улыбнулся.
– Рад был помочь. Ты это… не запускай себя, вид у тебя действительно неважный. Когда ты последний раз в школе был? – с улыбкой спросил Марти.
– Предпочту не говорить об этом.
Друзья дружно рассмеялись.
– Ладно, постараюсь впредь себя не изводить, – сказал Кайл. – Может, даже уснуть сегодня нормально смогу. До встречи!
– До встречи!
Они пожали друг другу руки, и Марти направился домой.
19
Этим же днем к дому Тамары Спрюс подъехал невзрачный черный автомобиль. Хозяйка сначала не заметила его, так как была целиком вовлечена в стряпню на кухне, готовясь к приезду дочери с мужем и двумя внуками из города. Кухня пропиталась ароматами запекающегося мяса и отварной картошки. Сама же пожилая женщина в спешке нарезала помидоры, огурцы и зелень для салата.
Неожиданно для себя она услышала стук в дверь с улицы, от чего сердце ее стремительно забилось, а на лице появилось выражение полнейшей растерянности.
«Приехали. Господи, ничего не успела. Позвонили бы хоть, что подъезжают, ну где это видано-то, что за люди, боже мой…»
С этой мыслью миссис Спрюс поковыляла настолько быстро, насколько позволяли ей больные ноги, через кухню и узенький коридор, которому давно требовался ремонт, к двери. И какого же было ее удивление, когда вместо дочери с семьей на ее пороге стоял местный шериф Дональд Паркинсон в гражданской одежде. Женщина охнула и схватилась за сердце. Уж не совершила ли она что по глупости или наклеветал на нее кто, подумала она. Или он снова по делу Стюартов…
– Ох, Господи, Дональд, это вы! Чем я могу быть вам полезна? – обратилась к нему миссис Спрюс и тут же добавила:
– Только вы уж извините меня, вот-вот дочь со своей семьей должны приехать, я вся в делах, ничего не успеваю.
Рот Паркинсона в смущении сузился. Ему и в голову не приходило, что эта пенсионерка может быть чем-то занята после обеда. Не зная, что ответить, Паркинсон процедил:
– Извините, что оторвал от дел, я позже зайду. – И стал разворачиваться к выходу.
В этот самый момент в кармане домашнего халата миссис Спрюс затренькал старенький кнопочный телефон. Она достала его, прищурилась и увидела, что звонит ее дочь. Она жестом попросила шерифа немного подождать и взяла трубку.
– Але, Трейси? Что ты хотела, моя дорогая?
Голос на другом конце провода почти не доносился до ушей Паркинсона, и он не мог понять, что пожилой женщине говорила ее дочь, но по ее лицу стало понятно: эта информация ее не сильно радовала.