– Извините, что прерываю. Ваша история наверняка богата и разнообразна, но я не за этим к вам пришел. Я пришел по очень серьезному делу, – поправил себя шериф.
– Неужели случилось что плохое? – моментально прервала себя миссис Спрюс и подвинулась к собеседнику ближе.
– К сожалению, случилось. – Паркинсон покачал головой. – Помните историю с вашими соседями из дома напротив, которых нашли мертвыми?
– Боже упаси, как такое забыть можно! – Женщина перекрестилась. Паркинсон не обратил на это внимание, американцы порой бывают слишком набожными.
– И вы оказались единственным человеком, которому я могу об этом рассказать, потому что вы видели и знаете достаточно, чтобы помочь мне, я абсолютно в этом уверен.
– Дональд, не пугайте меня так, прошу вас. – Сердце женщины уже неистово билось, в животе кишки как будто выворачивались, словно змеи в спутанном клубке. Ей дико захотелось принять успокоительного.
– Я постараюсь, но само это дело не из приятных. Понимаете. – Паркинсон сложил руки у ног. – В Новой надежде уже больше недели гибнут подростки. Все из одной школы, все из десятых классов. Возможно, для вас это прозвучит глупо и необоснованно, но, поймите, я считаю, что смерть ваших соседей и смерти тех подростков неразрывно связаны.
У миссис Спрюс округлились глаза, рот приоткрылся, левой рукой она схватилась за грудь. Она пыталась вымолвить слова, но получалось лишь шевелить губами.
– В-вы что такое говорите?
«Неужели я пришел не к тому человеку? Да эта женщина сама не своя от страха. Как бы чего дурного не произошло…», – думал Паркинсон.
– Я сам был напуган не меньше вашего, – попытался успокоить женщину шериф. – Был весь на взводе. Это ужасно, я знаю, и мне срочно надо знать, почему так происходит. Я подумал, вы сможете мне что-то рассказать, вы ведь давно тут живете, здесь происходило раньше подобное?
Теперь глаза расширились у самого Паркинсона, говорил он быстро и напористо, сам того не замечая. Такой тон обычно используют на допросах с пристрастием, но миссис Спрюс он не допрашивал, она спокойно могла отказаться что-либо говорить. Она уже немолода, сердце у нее слабенькое, о чем говорит ее постоянное сжимание рукой груди, не дай бог случится что, и это что-то окажется на его совести. Зря Паркинсон вообще приехал к ней.
Пока миссис Спрюс отходила от шока, Паркинсон быстренько себя поправил.
– Нет, лучше скажите, было ли что-то странное в Новой надежде? Выходящее из ряда логики.
Миссис Спрюс оказалась в замешательстве. Сначала шериф говорил ей о смертях ее соседей и подростков, теперь спрашивает о каких-то странных вещах в Новой надежде. Наверное, он имел в виду одно и то же, просто с запозданием преподнес ей, чтобы не сделать хуже. Но что он хочет от нее? Что она должна ему ответить?
– Извините, Дональд, я пока курицу проверю, – почти шепотом произнесла хозяйка дома и тихой поступью направилась к кухне.
«Уходи, пока она не вернулась, тебе нечего тут делать. Ты ничего от нее не узнаешь, а лишь навредишь этой пожилой мадам», – говорил внутренний голос Дональда Паркинсона.
Но вскоре миссис Спрюс вернулась и принесла с собой заварочный чайник и две кружки, наполовину наполненные кипятком. Трясущимися руками она поставила посуду на журнальный столик перед диваном и уселась.
Только сейчас Паркинсон понял, как переменилась его собеседница с того момента, как он постучал к ней в дверь. Его встретила живая, вся в делах и заботах, энергичная пожилая женщина с лицом, предвкушающим наступление праздника, ведь для всех людей на старости лет праздник – это когда приезжают родственники, которых давно не видели, а расставание с ними оставляет на душе глубокий след, похожий на кровоточащую рану, который не закроется до следующего приезда родственников, а потом откроется вновь.
Сейчас же перед Паркинсоном находилась совершенно другая женщина. Она как будто пережила инсульт и пока не могла полностью вернуться к привычной жизни. Лицо выглядело задумчивым и отстраненным, глаза стеклянными, из их уголков вытекали крохотные хрустальные слезы и стекали по сморщенной щеке.
– Зачем вы мне это рассказали? Зачем? Вы смерти моей хотите? – Последнее миссис Спрюс произнесла с отвращением. – Я думала, вы хороший человек.
– Что вы, бросьте, я вовсе не хотел причинять вам боль.
– Я знаю, – отрезала хозяйка дома. – Кто-то еще умер? Кто? Говорите же, Дональд! Вы ведь за этим пришли, добить меня совсем.