Раньше было не так, совсем не так. Что произошло такого в нашем мире, от чего общество так опустилось. Раньше каждый был друг другу товарищ и брат, готовый в любой момент прийти на помощь. Не было такой неприязни друг к другу, как сейчас. Сейчас каждый думает только о себе, в лучшем случае еще о родных и близких друзьях. Раньше толпами ездили на природу отдыхать, никто друг друга не знал, но все становились друзьями, которых скрепляла долгая пешая дорога и вечерние посиделки у костра с гитарой. А сейчас даже элементарно место в транспорте не уступят…
Миссис Спрюс снова замолчала, Паркинсон тоже не знал, что сказать. Он опустил голову, стараясь не смотреть на задумчивое лицо женщины. Она права, но Паркинсону было нечего добавить или возразить, наверное, молчание даже к лучшему. Иногда это лучший вариант из всех доступных.
– Я ничем не могу вам помочь и, боюсь, никто не сможет. – сказала хозяйка. – Как думаете, что с нами будет дальше?
– Я не знаю, – ответил Паркинсон.
– Вот и я тоже, а от неведения страшнее всего. Лучше уж горькое знание, чем мучительное ожидание. Вы согласны, Дональд?
Он робко кивнул.
– Но что-то ведь должно связывать эти смерти, черт возьми, – выругался Паркинсон в негодовании. Миссис Спрюс не обратила на это внимание. – Какая-то общая для всех точка, в которой все пересекается. Что могло произойти такого, в чем были задействованы все жертвы?
Миссис Спрюс пожала плечами, как внезапно ее будто осенило.
– Попробуйте доехать до заведения Морти. Там каждый день собираются старики и сидят от самого утра до вечера, треща языками. Вы ведь знаете это место?
– Еще бы я его не знал, даже в планах держал наведаться туда. – На самом деле Дональд Паркинсон вспомнил про это стариковское логово только сейчас, за что не помедлил себя укорить. – У них там своя атмосфера.
– Это точно, – рассмеялась женщина. – Бедняга Морти, как он их еще терпит?
Паркинсон улыбнулся и тоже выдавил из себя смех.
– Вы ведь не ходите туда, да?
– Нет, что вы, Дональд, там собираются только мужчины, у них там эдакий клуб. Никогда я в их компании не видела женщин, сама же я к Морти наведываюсь разве что за продуктами.
– Понятно. Ну, с вашего позволения, миссис Спрюс, я доеду до Морти. Еще раз извините меня за все, я, правда, не хотел причинять вам боль.
– Пусть это останется в прошлом, – улыбнулась женщина и проводила шерифа к выходу.
Паркинсон обул туфли и накинул куртку. Напоследок, выйдя за порог он сказал хозяйке дома:
– Всего вам доброго! Скорейшего выздоровления вашему внучку, и пусть родственники навещают вас почаще.
– Спасибо, Дональд, счастливого вам пути.
Даже в стрессовой ситуации Паркинсон не упускал подмечать каждую мелочь в разговоре, чтобы потом, когда собеседник сам о ней забудет, он мог вспомнить о ней и сделать человеку приятно. Это всегда работало. Как с днями рождения, записанные у него на отдельной странице в заметках, и часто он оказывался единственным, кто вспоминал про именинника.
Миссис Спрюс закрыла за ним дверь.
Паркинсон сел в машину, завел двигатель и поехал проведать стариковский клуб.
20
Заведение Морти находилось в городской части Новой надежды в двух кварталах от мини-рынка. Простая, ничем не примечательная лавка на первом этаже старенького многоквартирного дома с декоративными растениями и скамейками с высокими изогнутыми спинками у подъездов. Лавка Морти выделялась на фоне серой многоэтажки неброской покачивающейся на ветру вывеской, прикрепленной к одному из шестов, что держали зеленоватый навес. Внутрь вела белая пластиковая дверь со встроенным посередине стеклом.
Паркинсон остановил свое авто в одном ряду с автомобилем Морти и вошел внутрь. Первое, что учуял его нос, это запах свежего мяса и сырой рыбы. Вскоре он увидел и самого Морти: он на разделочной доске потрошил рыбу. Услышав звон колокольчика у входа, Морти повернулся поприветствовать гостя.
– Шериф Паркинсон собственной персоны! Какими судьбами?
– И ты будь здоров, Морти. – Он подошел к прилавку и облокотился на него, поглядывая в сторону собравшихся в заведении стариков.