Группа во главе с четырьмя полицейскими в тот вечер обошла всю городскую часть Новой надежды, несколько раз делилась на четыре подгруппы для большей продуктивности. Результатов это не принесло и, как предполагал Олни, руководивший поисковой операцией, в городской части парня не оказалось.
– Скорее всего, ваш мальчик просто ушел к кому-то из своих друзей. Ну, знаете, он подросток, а они всегда грозятся убежать из дому, – сказал Олни наедине матери Гови. – Вернется, будьте уверены, миссис Фунрой, он вернется…
– Но я уже звонила родителям всех его друзей, Гови с ними нет! – возмущалась Кларисса. – Ладно, даже если так, но, видя эту…всю эту операцию, неужели мой Гови не вернется домой?!
– Успокойтесь, пожалуйста, вам надо отдохнуть. Идите домой и постарайтесь заснуть, завтра мы предпримем дополнительные меры.
– Какие еще меры? – вне себя от горя говорила Кларисса Фунрой. – Верните мне моего мальчика!
– Мы делаем все возможное, миссис Фунрой. – Старался держать себя в руках Олни. – Мы объявим его в розыск и назначим солидную награду, если Гови найдут.
– А как же поиски? Вы вот так все бросите?
Олни сжал губы в трубочку, вспомнив недавний разговор с напарником. Он понял, если сейчас не скажет что-то внятное, то эта женщина разорвет его прямо на месте. Придется идти на уступки. Олни вздохнул и сказал:
– Завтра продолжим поиски. Проверим сельскую часть и захватим лес, а дальше видно будет. – При слове «лес» глаза Клариссы помутнели, и она застыла с раскрытым ртом, мямля неразборчивые слова.
Олни поспешил ее успокоить.
– Я ни в коем случае не утверждаю, что с вашим сыном могло случиться что-то плохое. Поймите, это необходимость следствия. Все будет хорошо, миссис Фунрой, а теперь я попрошу вас пойти домой и поспать. Вы не вынесите такого стресса, если будете утруждать свой организм бессонницей.
5
С деревьев осыпались последние листья и улеглись на сырую землю сухим шуршащим ковром. Частые дожди ускоряли процесс их гниения, разнося повсюду самый яркий запах осени в Новой Англии. Пестрые краски ковра померкли, сделались унылыми и тоскливыми, как и серое небо над головой.
Дворники по утрам сметали их с асфальта в большие кучи у дороги, очищая людям путь. Но вот незадача: люди в Новой Надежде уподобились листьям, что раньше украшали своими пестрыми цветами высокие деревья, а теперь лежат в стороне и медленно гниют, пока не занесет их снежный покров.
Город словно в одночасье вымер: по улицам гулял лишь промозглый северный ветер да осторожные взрослые, опасливо косящие взгляд на проезжающие машины. Они знают: все свои сидят дома и смотрят новости, а разъезжают по городу только чужаки, которые, замечая на себе недобрый взгляд, спешат прибавить газу. Новая надежда стала городком взрослых, вся молодежь будто бесследно исчезла с ее улиц.
– Раньше тут шумно было, – вспоминал мистер Малроу. – Минуты ни пройдет, как проедет набитая молодняком машина с музыкой на всю улицу.
– Угу… Особенно вечером они оживлялись. Это было их любимое время. Что ж мы, старики, все ругали их да ругали, покоя себе желали. А как покой получили, то он оказался с горечью, – сказал Биш.
– Что ни говорите, господа, но без молодежи город словно бездушное тело, – донесся из-за прилавка приглушенный голос Морти. – На свете много городов-призраков, вот только люди там не живут, а в Новой надежде десять тысяч человек, а вид в точности как там.
– Этот город, дорогой мой, лишился своего сердца…
– Безукоризненно мертв, – перебил Морти.
Зато в парке Новой надежды творились неведомые чудеса. Один за одним из земли прорастали новые деревья и кусты, словно по взмаху волшебной палочки. Парк зарастал на глазах, вытесняя день за днем посаженные десятиклассниками деревья. Тщедушные ростки скрылись за кронами новоиспеченных собратьев, хранящих в своих корнях человеческие души. Многие уж и не вспоминали тот день, когда чиновники на всеобщую беду решили озеленить парк, он будто не наступал вовсе. Он жил в памяти только у участников дня озеленения, которых с каждой неделей становилось все меньше.
Со дня исчезновения Гови Фунроя прошел почти целый месяц, и месяц этот изменил лицо Новой надежды до неузнаваемости. Уже спустя неделю после неудачных поисков Гови родителями школьников словно овладел коллективный разум. Они все неохотнее стали отпускать своих детей на улицу, опасаясь за их жизни, и вскоре ввели им жесткие рамки, когда можно гулять, а когда нельзя. Даже подросших детей родители не решались отпускать куда-то дальше своего двора, дабы те всегда были в поле зрения.