Одноклассники Марти стали существовать для него исключительно как души, которые еще можно спасти и которые уже никогда не вернешь. Страницы в социальных сетях лишались своих владельцев, а те, кто еще не ушел, массово публиковали посты с пропитанными болью прощальными текстами на случай, если их душа безвременно покинет тело, лишь немногие сохраняли холодное молчание.
Онлайн занятия посещались уже чисто для галочки без веб-камер и микрофонов как раньше. Остальную школу перевели на дистанционное обучение двадцать первого октября, но только занятия десятиклассников проходили в мертвом безмолвии, даже учителя порой не решались вести уроки с микрофоном и присылали материал урока в общий чат.
Хэллоуин 2019 года в Новой надежде стал первым Хэллоуином, в который детвора не бегала по улицам в страшных костюмах с мешками, лопающимися от сладостей. Все дети сидели по домам с заранее заготовленными конфетами и свечками в темных комнатах, и только ветер гонял по промозглой улице опавшие листья.
Некоторые взрослые надеялись увидеть хоть кого-нибудь вечером на своем пороге с криками: «Конфеты или жизнь», однако сама эта фраза уже вселяла ужас в сердца горожан.
Дни проносились один за одним и приносили новые смерти. Марти, как только мог, старался не замечать происходящее вокруг него. Сутками напролет он просматривал содержимое загадочной папки с трудами всей жизни старика Ричардсона и делал свои собственные записи, которые в случае его смерти перешли бы Кайлу.
И все же с появлением папки огонек надежды на сохранение жизни загорелся в Марти с новой силой, словно в него подлили масла. Нужно лишь не медлить. Время, время! Ему нужно только время – непозволительная роскошь.
7
Хэллоуин миновал, по телевизору синоптики предвещали на следующей неделе первый снег. В Дестауне во всю шла подготовка ко Дню благодарения, в одной только Новой надежде людям было не до раздолья и посиделок с семьей за одним столом.
Шестнадцатого ноября Ройсы уехали навестить родственников в Нью-Гемпшир, Марти же пожелал остаться дома в одиночестве. Как только авто Мартина Ройса скрылось за поворотом, он стрелой бросился с крыльца в свою комнату за теплой одеждой и рюкзаком. Надев утепленные джинсы и куртку с меховой подкладкой, Марти положил в рюкзак папку Ричардсона и вышел из дома с четким намерением наконец-то вплотную подойти к тому, чтобы поставить в кошмаре Новой надежды точку.
Настрой у парня весь день был боевой, он только и делал что ждал, когда родители соизволят уехать к его дяде Оуэну и тете Мари отметить рождение их дочери первенца. Про свою двоюродную племянницу он забыл сразу же, как только узнал про ее появление на свет днем ранее, Марти интересовала лишь возможность как можно скорее наведаться к Ричардсону, да так, чтобы об этом никто не узнал. Марти не находил себе места вплоть до обеда, все время сидел как на раскаленных углях и метался по комнате, повторяя свои записи и сверяя их с папкой.
И вот, наконец, он уверенной походкой шел к дому номер 67 на Эпл-стрит. Время близилось к вечеру, и некогда серые облака приобрели с закатом мрачный темно-синий оттенок. Старик точно должен был сидеть дома.
До дома Ричардсона Марти шел около двадцати минут, и, что примечательно, на своем пути он не повстречал ни одного прохожего, будто город действительно боялся маньяка из баек и сплетен и сидит по домам, закрывшись на все замки. Но Марти это играло на руку – меньше вопросов и косых взглядов к его фигуре возникло бы у людей.
Добрался он до дома Ричардсона с наступлением полной темноты. Эпл-стрит 67 стоял на самой границе с лесом, отделяющий Новую надежду от соседнего Шотленда. Сторожкой лесника высилось скромное жилище Фреда Ричардсона перед стеной из сосен. Из кухонного окна лился теплый мягкий свет, остальные же окна хранили в себе лишь беспросветную пустоту.
Марти поднялся по хлипким ступеням на крыльцо и осторожно, словно боялся спугнуть трусливого хорька, постучал навесным молоточком в дверь. Дверь открыли сразу.
– Кого ко мне ветром занесло? – услышал Марти сухой голос старика. – Майки, ты что ли? Сегодня вроде не воскресенье…
– Мистер Ричардсон, вы все не так поняли. Меня зовут Марти Ройс, – сказал гость.