– Наверное, от выпитого, – пробормотала я виновато.
– Ты не пила много, – он покачал головой и остановился. – Все же пойдем к столику. Может быть, принести воды?
– Не стоит, – его забота умиляла. – Я отлучусь ненадолго в дамскую комнату.
– Отправить к тебе Елену?
– Не надо, сама справлюсь.
Он все-таки проводил меня прямо до входа в уборную, бережно придерживая за талию, и только потом ушел.
Щеки горели, и вовсе не от жары в душном, в общем-то, помещении. В мозгу всплыли картинки снов, от которых так хотелось откреститься и забыть. А еще недавнее прошлое общение с этим типом, что тоже нельзя назвать целомудренным. Я уставилась в отражение, четко понимая, что очень похожу сейчас на ту, что балуется наркотой: глаза горят, скулы покраснели, а руки мелко трясутся. Точно, баба под кайфом!
Умыться бы ледяной водой, но жалко смывать макияж. В итоге, решила хотя бы лоб промокнуть смоченной туалетной бумагой, надеюсь, полегчает. Зашла в кабинку, собираясь отмотать сразу полрулона.
В спину с силой пихнули, так, что чуть не влетела лицом в стенку над сливным бачком, благо, выставила руки. Послышался звук задвигающейся щеколды.
– Какого черта ты здесь забыла? – раздалось шипящее, и, даже не оборачиваясь, я поняла, кому принадлежат эти слова.
– Ты больной? – спросила, забиваясь в угол.
Впрочем, вопрос, скорее, риторический. Я взглянула на мужчину. Он стоял у двери с каменным лицом, широко расставив ноги, будто собирался драться. Мать моя, а вдруг он сейчас начнет меня бить?!
– Это женский туалет, и здесь много народу, – на всякий случай напомнила, уже прикидывая, что буду орать, если так карта ляжет.
Начну, наверное, со «спасите, убивают!»
– Отвечай, когда я задаю тебе вопрос, – угрожающе проговорил мужчина.
Ого, а он сегодня особенно агрессивен!
– Да я просто с подругой…– пролепетала, сама не знаю, почему.
– Убирайся отсюда!
Я неверяще уставилась ему в глаза, точнее, в собственное отражение на дурацких стильных очках.
– Ни фига себе, – брякнула удивленно.
– У тебя тридцать секунд!
Помнится, примерно то же самое он сказал при первой нашей встрече. Черт… неужели и здесь произойдет что-то нехорошее?
Неуверенно помявшись, я все же подбоченилась:
– Ты меня теперь из всех заведений выгонять будешь?
Он помедлил с ответом, и я прислушалась: криков из зала слышно не было. Только музыка, смех, пьяные голоса. Ничего особенного.
Пока я радовалась отсутствию звуков стрельбы – дожила, конечно! – псих наклонил голову на бок и едко осведомился:
– Кто этот хмырь?
– Ты о ком? – не сразу поняла я.
– О придурке с козлиной бородкой, который об тебя трется! – не сказал – прорычал он, и сплюнул в угол кабинки.
Да уж, культура на высоте!
Мне бы попридержать язык, но инстинкт самосохранения решил сегодня не являться. Зато вылезла наружу злость, не иначе, подпитанная некоторым количеством спиртного.
– Сам ты придурок! – буркнула обиженно. – А это… это мой молодой человек.
– Вот как, – недобро усмехнулся тип. – Посмотрим, что он на это скажет.
Не успела даже пикнуть, как меня схватили за руку, развернули, не забыв закрыть рот ладонью, и прижали к прохладному кафелю стенки. Его рука обхватила живот, втискивая мое тело в свое. В бедра ткнулось что-то твердое. Хотя почему «что-то», мне не пятнадцать. Он возбужден, и не собирается это скрывать.
Только мне что с того?
Ах, да, недостаток секса! Иначе как объяснить жар, пробежавший до самых кончиков пальцев на ногах, и вернувшийся в низ живота, что моментально заныл от желания.
– Спорим, так он не делал? – прошептал безумец, втягивая воздух возле моего уха.
Вот уж интересно! Сначала лишает возможности отвечать, а потом вопросами сыплет, умник!
Правда, кажется, ответ он не ждал.
– Блять… Это странно.
И не говори! Наши встречи вообще капец какие странные. Начиная с поведения одного индивида до моей реакции: вместо того, чтобы достойно сопротивляться поползновениям всяких ненормальных, стою, упершись руками в стену – в этот раз он их заламывать почему-то не стал – и рассуждаю, откуда во мне необъяснимая тяга к мерзавцам вроде него.
Так, а где дамочки, которые битком набивают туалет? Словно в ответ за дверью раздался стук каблуков и громкие разговоры о каком-то Феде.
– Дернешься – пожалеешь! – предупредил он тихо.
И я, как овечка, снова послушно замерла. Просто легко представила, как какой-нибудь полицейский качает головой над моим телом на унитазе и винит во всем несознательную молодежь, таскающуюся по злачным местам.