А вот псих, наперекор своим же словам, зашевелился, обхватил мою попу, сжимая почти до боли, а потом запустил руку между ног и надавил, без труда находя самую чувствительную точку.
Кровь ударила в виски и зашумела там набатом. Я выдохнула, слушая разговор девчонок и уже не понимая смысла. Грубая ласка выбила из головы остатки разума. Внутри запульсировало, требуя гораздо большего. От его движений по венам несся ток, схожий с зарядом молнии. Я замычала, чувствуя, как мокнет ткань трусиков.
Туалет, кажется, опустел, или я оглохла, и мужчина, убрал ладонь и развернул меня к себе. Губы тут же накрыло обжигающим поцелуем. Язык толкнулся внутрь, сталкиваясь с моим, переплетаясь будто в борьбе. Да, я ответила, помимо воли, повинуясь, наконец, оглушительным призывам желания. Даже не сопротивлялась, когда он расстегнул мне пуговку и молнию и запустил руку уже спереди. Пальцы, не задерживаясь, скользнули ниже, плавно погружаясь во влажное лоно, и тут же начали двигаться. Схватилась за его плечи, боясь, что ноги не выдержат, он прижал к себе, обхватив за талию, и продолжая приносить непередаваемое удовольствие. Быстрые, совсем не нежные, движения порождали жгуты, связывающиеся в узел близкой развязки.
Застонала, не в силах больше сдерживаться. Он поглотил стон, целуя жадно, яростно, подобно голодному зверю, наконец-то дорвавшемуся до своей добычи. Посасывал губы, тут же кусая их, возможно, мстя за мою прошлую выходку, и вновь зализывая появившуюся легкую боль, которая распаляла только сильнее.
Сама не заметила, как начала двигать бедрами навстречу его руке, все крепче притягивая к себе, впиваясь ногтями в мышцы, вторгаясь в его рот с таким же исступлением. Воздуха катастрофически не хватало. Но сейчас он был и не нужен, нужно кое-что другое, вернее, кое-кто, заставляющий уже совсем откровенно постанывать, не заботясь о возможных свидетелях моего падения.
Последнее, особенно резкое и глубокое движение его пальцев, и я взорвалась, отстранившись, чтобы закусить губу и не закричать в голос. Острый оргазм, доселе мне незнакомый, казалось, проник в каждую клеточку кожи, накрыв настоящим цунами наслаждения. Тело содрогнулось, пропуская через себя яркие волны.
Мужчина, тяжело дыша, неспешно убрал пальцы. Он дышал так же тяжело, как и я, натянутая ткань возле ширинки красноречиво говорила о том, что не прочь продолжить…
В упор глядя на меня, он поднес руку к лицу и медленно облизал их, вдыхая запах моего возбуждения.
Я не видела его глаза, но буквально ощущала, что в них играет торжество. Выглядело так, будто он поймал свою добычу, раз уж она сама ему подвернулась, зажал в угол и доказал, кто главный в этом неправильном дуэте.
По сути, неожиданно появившаяся в голове метафора чересчур близка к истине.
– Ты ненормальный, – пробормотала я хрипло. Голос все-таки подвел.
Мужчина ухмыльнулся:
– Тебе же понравилось.
Спорить с очевидными вещами было глупо, но, будем считать, затравленное вырвалось само:
– Ты… ты меня заставил!
Господи, что сама-то несу? Как девственница, честное слово. Если первые три минуты наш процесс хоть как-то походил на принуждение, то потом все было очень даже обоюдно!
– Я тебя ненавижу! – вот это проговорила уже вполне искренне.
В ответ же получила только смех, с некоторых пор снившийся мне практически каждую гребаную ночь!
– Убирайся из бара, – приказал он спокойно, хотя, клянусь, быстрое биение его сердца можно было расслышать без стетоскопа.
Быстро же справился с дыханием!
Или это мое?
– Ты мне не хозяин! – выпалила совсем уж по-детски, больше не найдя, что ответить.
– Уходи. Домой. Одна, – он произнес это раздельно, делая ударение на каждом слове. – Если не хочешь, чтобы твоему хмырю перерезали горло в подворотне.
– Перерезали горло? – переспросила я в ужасе.
Пожалуй, весьма запоздавшее осознание, что за монстр стоит передо мной, так равнодушно рассуждающий о чьей-то гибели, накрыло страхом. Разум шептал: это не шутка и не бравада, а вполне реальная угроза, которая может стать реальностью.
Кем надо быть, чтобы говорить о подобных вещах?
– Кто ты такой? – прошептала, ощущая, как ватные колени держат мою тушку из последних сил.
И теперь причиной был не только пережитый недавно оргазм.
– Будь послушной, и ничего не случится, – пообещал подонок и, отвернувшись, бросил через плечо: – Кстати, за тобой должок.
Не смущаясь подвисших возле зеркала девушек, он прошел к выходу и скрылся за дверями. Подвыпившие мадамы перевели взгляды на меня. И, черт возьми, зависти в них было больше, чем возмущения.