Признания его мало впечатлили.
– Верни ее, или хуже будет! – прорычал он, делая ко мне еще шаг.
– Я вообще не понимаю, о чем ты! – разозлилась, но несильно, как-то недальновидно злиться на опасного, судя по всему, придурка. – Забирай, что хочешь…
…и проваливай, добавила, разумеется, мысленно.
Вот только у типа оказались свои планы. Он подскочил ко мне и навис сверху. Я отодвинулась еще дальше, прилипнув к изголовью и мечтая просочиться насквозь, чтобы оказаться в подъезде и бежать, будя соседей воплями о помощи. А в голове пронеслось удивленное: и по ночам в очках ходит! Точно пациент дурки, ему бы к добрым дядям в белых халатах, а не ко мне!
– Где?! Моя?! Флешка?! – прошипел мужчина.
– Я закричу, – предупредила честно. – Если что, у меня голос поставлен.
– Не играй со мной, сука!
Как он меня сейчас назвал?! Я аж привстала, перестав старательно впечатываться лопатками в деревяшки.
– Кто?!
Больно схватив меня за плечи, он рывком притянул к себе, прорычав в лицо:
– Последний раз спрашиваю! Где гребаная флешка?!
Наши носы почти соприкасались, и тепло его дыхания касалось моей кожи возле губ. Всеми фибрами испуганной души я понимала, что он несет в себе опасность, возможно, смертельную, и с радостью меня прикончит, если я не отдам ему то, чего у меня попросту нет! И бедный Семен останется один-одинешенек, запертый в квартире, без еды и воды, и будет страдать над телом непутевой хозяйки, которая наискала на свою пятую точку приключений в стиле американского боевика с плохим финалом. А конченного, может, даже полиция потом не поймает, потому что сложно связать два события одного дня…
Мысли пронеслись в голове быстрой вереницей, и я сделала то, что совершенно не собиралась! Вот абсолютно, потому что я вообще-то девушка местами более-менее логичная. А тут…
Дернувшись, я зажмурилась и впилась своими губами в его рот.
Глава 3. Сгорел сарай – гори и честь девичья!
Мы оба замерли в невысказанном удивлении. Он не отстранился, все еще сжимая мои плечи, подозреваю, до самых синяков, а я просто не знала, что делать дальше. Продолжить целовать?
Как-то глупо получится, он наверняка оттолкнет, и продолжит требовать какую-то там флешку. Извиниться и соврать, что обозналась? Хотела влепить пощечину, но запуталась в координации движений?
Пока мучилась извечным русским вопросом «что делать», мужчина отвис первым. Я только успела выдохнуть, как была прижата к его телу, а его рот завладел моим. Он не просто ответил на поцелуй, а буквально набросился на мои губы, толкаясь языком глубоко внутрь. Будто хотел, прошу прощения, сожрать меня, и начал с лица.
Его движения почти приносили боль. Я попыталась отодвинуться, но крепкие руки держали надежно, не давая дергаться.
Стало нечем дышать. Отвернуться, чтобы вздохнуть, не получалось, он не давал. Собравшись с силами, саданула кулаком в ему грудь и замычала. Ай, там что, лист железа под футболкой? Или бронежилет носит? С учетом ситуации, при которой мы встретились, вообще ничего странного. Может, подобные события для него обыденность, как для меня – недельный отчет по количеству знаков?
Самое плохое в творящемся непотребстве было то, что мне начинало это нравиться! Уж не знаю, что не так с моим организмом, наверное, не хватает секса – я тут в некотором роде на целибате после неудавшихся отношений, и довольно давно – но тело отозвалось как-то чересчур рьяно! Искра желания, зародившаяся в животе, медленно, но целенаправленно поползла вниз, концентрируясь там, где ей положено физиологией. Захотелось плюнуть на все и подыграть, обвить руками его шею, прильнуть еще ближе, чувствуя, как жар передается и мне. Я не участвовала в процессе более активно только благодаря невероятной силе воли!
А мужчина уже навалился сверху, не переставая с какой-то иезуитской страстностью терзать мои губы. Его руки скользнули вниз, сомкнулись на талии, дернули кофту. Я под его весом опустилась, принимая полулежачее положение. Мужская ладонь обожгла кожу, пробираясь под ткань чашечек, сжала грудь, большой палец потеребил сосок.
Никакой нежности, только ласки на грани болевых ощущений. И снова – необъяснимое желание, чтобы он продолжал, забрался своими блудливыми пальцами дальше, туда, где, кажется, все готово для радостной встречи…
Он удовлетворенно рыкнул – не представляю, как иначе назвать этот звук! – и сделал крайне недвусмысленное движение бедрами, давая почувствовать его возбуждение. Твердость явно была однозначная и, по ощущениям, внушительная. Внутри все загорелось еще ярче, теперь от осознания, что он хочет близости не меньше. Хотя разве могут быть сомнения, когда твой рот исследуют с таким остервенением и сосредоточенностью?