Спустя пару часов допроса Штольман был просто взбешен поворотами беседы. Помимо изложения всех обстоятельств расследований, так или иначе связанных с фрейлиной и Его Сиятельством, он вынужден был рассказать обо всех встречах с ними, а также практически дословно содержание всех разговоров. Всплыло дело о похищении Нежинской и роль Штольмана в этой истории, сведения о карточном долге и деньгах князя, призванных помочь решить вопрос долга. Варфоломеев только хмурился и неприязненно покачивал головой. К концу беседы Яков был готов к последующим санкциям, однако ему сказали приступать к текущим обязанностям и быть готовым в ближайшее время отбыть к новому месту службы. Заканчивая беседу, подписав бумаги, Штольман кивнул и собрался покинуть переставший быть родным кабинет. В дверях неожиданно появился адвокат Миронов, прибывший в сопровождении городового. Яков насторожился, усилием воли скинув раздражение и собираясь выяснить причины появления Виктора Ивановича без дочери. Неужели к Анне отнеслись со снисхождением и позволили не давать показания? Штольман тут же подумал о наивности своего предположения и горько усмехнулся. Варфоломев воспользуется любой возможностью добыть информацию.
- Прошу прощения господа, готов оказать любую помощь расследованию - сказал предельно вежливо и собранно Виктор Иванович, - но моя дочь, - здесь он неприязненно мельком глянул на Штольмана, - находится в сильнейшем нездоровье, доктор осмотрел ее и рекомендовал находится в постели. Принимая во внимание чрезвычайность происходящего, наша семья готова допустить проведение беседы у нас дома и оказать этим содействие следствию.
Яков Платонович коротко простился с присутствующими и вышел в коридор. Тут же за дверью на него налетел негодующий Трегубов и запальчиво произнес: - Ну, Яков Платонович! Что же это делается в моем участке на вверенной мне территории! Политическое дело! Высокородные преступники, запятнавшие свою честь изменой Отечеству! И я, ни о чем не знавший горе-полицеймейстер. Вы выставили меня таким нелепым начальником, недоумком. Я ведь мог помочь, господин Штольман! - Трегубов перевел дух и выжидательно уставился на подчиненного, требуя объяснений.
- Прошу меня простить, Николай Васильевич! - четко и дисциплинированно ответил Штольман. Я был связан обстоятельствами секретности и неопределенностью полномочий. Вы же, господин полицеймейстер всегда были ко мне исключительно лояльны и я благодарен Вам за неоценимое наставничество в служебных вопросах. - здесь Штольман покривил душой и на мгновение испугался, что начальник заметит проскользнувшую иронию. Однако Трегубов был человеком бесхитростным и прямодушным, поэтому по-отечески лишь согласно похлопал надворного советника по плечу.
- Что же теперь дальше, Яков Платонович? - растерянно спросил полицеймейстер. - мне приказано подобрать Вам замену ввиду вашего отбытия на новое место службы. Как мы без Вас, дорогой наш! У меня нет подходящих кадров!
Подошедший на шум Антон Андреевич потрясенно переводил взгляд с начальника сыскного отделения на Трегубова.
- Я рекомендую рассмотреть кандидатуру Антона Андреевича. - коротко сказал Штольман сдержанно улыбаясь. Коробейников отлично зарекомендовал себя в самых разных обстоятельствах, и я уверен, достойно себя проявит на моем месте.
Помощник растерянно смотрел на начальников и был готов помочь в данный момент если не советом, то хотя бы участием.
- Яков Платонович! - Наконец то отмер Антон Андреевич, глядя в спину удаляющемуся Трегубову. - Анна Викторовна заболела. Я видел их служанку, она мне сказала, что барышня молодая прибежала сама не своя вечером и упала в горячке. Насилу ее лечили отварами всю ночь. - Коробейников наивно уставился на Штольмана, силясь поймать на его лице эмоции.
- Антон Андреевич, спасибо, я приму к сведению. - сухо сказал Яков Платонович помощнику и не стал более продолжать беседу. Тот поспешно ретировался.
Штольман ненавидел объясняться и выдавать личные эмоции любопытствующим. А чувства, безусловно, были. Он был в огромном беспокойстве из-за того, что его горячность послужила причиной волнений и болезни Анны. Он был раздосадован необходимостью её допроса полковником Варфоломеевым. Наконец, ему было нестерпимо неловко перед Анной и ее семьей, за то, что благодаря его поведению и недальновидным поступкам, они оказались невольными свидетелями части шпионского дела. Эти эмоции, а также надвигающееся горе неизбежной разлуки с Анной Викторовной, жгло его сердце тупой болью.
Штольман привычно запрятал боль в дальний уголок сердца и присел на свободный стол оформлять вчерашнее дело по расследованию убийства литератора.
По прошествии времени мимо него прошел сердитый Миронов, не проронив ни слова и пренебрегший ритуалом прощания. Яков хорошо понимал отца Анны и его поведение. Когда твоя дочь регулярно огорчается из-за заезжего щеголя, прибегает в слезах, подвергается разнообразным опасностям, сыпающимся последний год как из рога изобилия, поневоле начнешь ненавидеть виновника этих бед. Штольман внимательно посмотрел ему в след и прошел обратно к полковнику Варфоломееву. В отсутствие других подчиненных Варфоломеев расслабился и лишь сурово сказал Штольману. - Яков Платонович, я не ожидал от Вас подобного безрассудства. Повторная дуэль с Его Сиятельством! Череда неудач в расследованиях и улики, похищенные прямо из-под Вашего породистого носа. Любовная связь с подозреваемой фрейлиной. О чем вы думали, принимая столь неоднозначные решения? Вас вновь отправят в еще более дальний уголок империи и мне не удастся похлопотать о переводе Вас в Петербург в обозримое время. Лишь служба в простых суровых условиях, по мнению моего начальства, сможет загладить столь досадные промахи вашего расследования и вашу самонадеянность. Оно может быть и лучше. Поживете на новом месте, вдали от столичного беззакония и соблазнов. Дело, приведшее меня сюда, нужно закончить. Сопроводите меня и моих людей в дом адвоката Миронова для беседы с его дочерью - сказал спокойно Варфоломеев, сжавшему зубы в волнении Штольману.
- Я прошу Вас не допрашивать Анну Викторовну. - твердо сказал Штольман. - Она ничего не знает. Я счел необходимым связь с госпожой Нежинской отчасти только для того, чтобы держать барышню Миронову подальше от шпионского дела.
- Яков Платонович, Яков Платонович! - покачал головой полковник. - Неужели многолетняя служба не научила Вас не пренебрегать предписанным ходом расследования, опираясь лишь на чувства и интуицию. Сколько наивных на вид молодых людей и трогательных дев оказались злостными интриганами и пособниками отъявленных преступников? Анна Викторовна ведь не только дочь адвоката и известный медиум, она еще и несостоявшаяся невеста Его сиятельства. Она принимала участие в ряде расследований и не факт, что по злому умыслу, или недомыслию не поспособствовала некоторым печальным исходам. - Полковник лукаво смотрел на подчиненного из-под насупленных бровей и Штольман догадался, что это очередная проверка его верности начальству и непредвзятости к подозреваемым. Делать было решительно нечего, как принять участие в неоднозначной поездке в милый дом почти родных уже в душе Штольману людей. Яков Платонович не знал пока, что Нежинская дала прямые указания против Мироновой, объявив о вербовке медиума ею еще год назад.