— Не лучше ли сообщить командиру полка, чтобы послал он конников искать проход для танков, — посоветовал парторг.
— Правильно. И об этом надо сказать. Решено. Отправляю связного.
Тахав привел пленного. Немец добровольно сдался русским. Пленный рассказал, что в поселке стоит один полк, который только что сформирован. Командир полковник Кандлер со штабом находится наверху в этом же корпусе.
— Веселый разговор, — сказал Михаил, закончив допрос. — Как бы с ним поговорить?
— Тише, — дернул командира Элвадзе. — Подслушивают.
— Подслушивают? Хорошо. Иванов, готова связь? — громко сказал Михаил. — Пусть послушают немцы, — шепнул он Элвадзе. — Вызови Чайку. Чайка?.. Я, Елизаров. Подготовьте толу для взрыва заводских корпусов. Толу, взрывчатки! — кричал он. — Иванов, черт возьми, почему плохая слышимость? Расстреляю за такую работу! Вызови «сокола». «Сокол»? Передай по рации держать эскадрилью в готовности с полным грузом. Время налета укажу позже.
«Командир эскадрона и парторг отошли в сторону, рассмеялись: хотя и не до смеха было, но они не привыкли унывать. Немцы, отчаявшись, что-нибудь предпримут.
— А все-таки ловко ты сочинил, — заметил Элвадзе. — Если враг поверит, замечется.
Михаил подошел к небольшому окну, через которое можно было увидеть корпус со стороны двора.
— Хорошая постройка, — сказал он. — Сколько труда вложено, и вот, может, через час все это взлетит на воздух. Не понимаю безумия немцев. Положение у них безвыходное, а они не сдаются. Сдались бы в плен — жизнь свою сохранили. Товарищ парторг, как считаете, если послать парламентера к немцам? Надо послать… Не думаю, что убьют.
Элвадзе одобрил мысль о переговорах с немцами. Риск — благородное дело. Один человек может сохранить жизнь сотен бойцов, если противник капитулирует. Михаил молчал, думал. Предложение заманчивое, но опасное. В памяти возникли картины упорства немцев в первые дни войны. В плен они не сдавались, а если кто попадался, то вел себя вызывающе. Они такими и остались.
— Ну что, рискнем, Сандро? — сказал Михаил после долгого раздумья. — Или полковник, или покойник.
— Я знал, что ты так скажешь, — весело произнес Элвадзе.
— Не надо ходить, — решительно сказал все это время молчавший Тахав, — убьют.
— Сам пойду, — решил Елизаров, — другими рисковать не хочу.
— Ни в коем случае, — остановил его за рукав Элвадзе. — Ты громко говорил. Немец тоже не дурак, подслушивал. Узнает твой голос — ерунда получится. Пойду я… Прошу не возражать. Своя воля — своя участь.
Михаил не хотел посылать парторга: такими людьми рисковать нельзя. Но кто, кроме Элвадзе, справится с этим серьезным поручением? Тут необходимо хладнокровие и смелость.
Михаил расцеловал товарища, посоветовал:
— Говори, что я — командир дивизии. Немцы больше испугаются, посговорчивее будут.
Элвадзе взял электрический фонарик, поднял на палке флаг — белую портянку и вылез из подвала.
Михаил беспокоился. Друга верного потерять — все равно, что сиротой остаться. Страшные люди фашисты, законов не признают. Единственная мысль утешала: немцы сдадутся, так как понимают, что попали в ловушку.
Михаил присел возле Тахава, набивавшего диск автомата патронами.
— Как ты думаешь насчет Элвадзе? — спросил он башкира.
— Убьют, сволочи, — сказал Тахав и положил набитый диск в сумочку. — Что теперь делает Эрна? Как ты думаешь?
— Сгинь ты со своей Эрной! — рявкнул Елизаров. — Ты понимаешь, куда пошел парторг?
— Фрицу мозги править, — отозвался Тахав. Элвадзе в это время входил в коридор второго этажа. Его схватили немецкие солдаты, повели к командиру полка. Медленно и спокойно произнося слова, он объяснил полковнику Кандлеру:
— Командир энской дивизии полковник Елизаров приказал мне передать; здание оцеплено и подготовлено к взрыву. Если хотите спасти жизнь своих подчиненных, то предлагается вам сложить оружие.
Полковник, видимо, знал русский язык, так как он точно повторил сказанное по-русски, как бы взвешивая услышанное.
— Ультиматум? — спросил Кандлер.
— Нет, это личное послание полковника Елизарова, — ответил Элвадзе, чтобы не запугать немца словом «ультиматум».
— Кавалерийская ваша дивизия?
— Казачья дивизия особого назначения, — ответил Элвадзе.
Кровь ударила в голову Кандлера. Слова «особого назначения» каким-то острием врезались в уши. Он подумал, что в дивизии особый сорт казаков и офицеров. Немец поинтересовался:
— В чем особенности дивизии, какое имеет вооружение и численность?