Выбрались из подвальной ловушки закопченные дымом и порохом казаки. Михаил бросился по лестнице вверх, чтобы найти Якова Гордеевича, но пробраться на четвертый этаж не смог. Все исковеркано, двери подперты обломками кирпича и изогнувшимися железными балками. Лейтенант выбежал на улицу.
Возле корпуса остановился танк. Из него выскочил смуглолицый небольшого роста воин в кавалерийской форме. Это был Тахав.
— Где Елизаров? — спросил он бойца, бившего с колена из карабина по разбегавшимся немецким солдатам.
К танку подошел Михаил.
— Разрешите доложить, — обратился Тахав. — Танки привел. Захватил несколько сабельных эскадронов, — прихвастнул он, будто все решалось им. — Салям!
— Очень долго, Тахав, «прихватывал», — в голосе Михаила звучал досадный упрек.
— Не виноват я. Долго искали дорогу танкам. Видал? — указал Тахав на танк, на броне которого серебрилась надпись: «Салават Юлаев».
— По моему предложению построен на деньги башкирских колхозников, — с обычной нескромностью говорил он.
Элвадзе притащил раненого немца.
— Где полковник Кандлер? — спросил Елизаров. — Не скажете — застрелю сейчас, соврете — тоже застрелю.
— Должен быть в особняке, который обнесен железной оградой, там он всегда квартировался, — ответил перетрусивший немецкий сержант.
— Сандро, свяжитесь как-нибудь с другими эскадронами, узнайте, как дышат там казаки, пошлите верхового на командный пункт. Я поведу танки ловить немецкого полковника.
Михаил поговорил с танкистами, залез в люк. На броне танка примостились опаленные пороховым огнем казаки. Лязгнув гусеницами, «Салават Юлаев» ринулся. Вместе со всеми ехал и Тахав. Немцы, отступая, не прекращали огня. Откуда-то летели снаряды, мины.
Танк остановился у особняка. Для затравки пустили в него несколько снарядов. Ответа не последовало. Михаил выскочил из танка, присел за ним, оглянулся вокруг. На западной окраине поселка уже закрепились советские танки. К ним подбегали спешившиеся конники.
«Удрал хам или нет? — гадал Михаил о Кандлере. — Бросаться в особняк опасно».
— Тахав, беги к танкистам, зови на подмогу. Надо прощупать это логово.
Минут через десять пришли еще два танка, с которыми прибыло человек двадцать казаков. По рассказам танкистов и конников ни один немец не ускользнул из поселка. Михаил направил трех бойцов в дом. Вдруг затрещали пулеметы и автоматы из окон.
— Товарищи танкисты, ваше слово! — крикнул Михаил.
Три уральские пушки ухнули разом. Последовал второй оглушительный залп, третий…
Немцы выбросили в окно белую простыню. Вышел офицер-переводчик.
— Полковник Кандлер передал: согласен на перемирие, — отрапортовал он. — Просим старшего командира к нему на переговоры.
— Передайте полковнику Кандлеру: гора не ходит к Магомету, — внятно произнес Михаил. — Срок пять минут. Не выйдет — уничтожим.
Через пять минут Кандлер вышел в сопровождении офицера. Казаки держали наготове карабины и автоматы.
— Подойдите ближе, — сказал Михаил.
Немцы приблизились. Сопровождающий офицер покорно протянул свой пистолет, сдаваясь.
— Решили? — спросил Елизаров полковника.
— Я согласен на перемирие, — поднял унылые глаза Кандлер.
— Не перемирие, а капитуляция, — теперь Михаил говорил требовательным тоном, не так, как при первых переговорах. — Пишите приказ.
Кандлер посмотрел вокруг, чуть пожал плечами, как бы удивляясь, где и чем он будет писать. Ему дали ручку и бумагу. Елизаров подтолкнул Кандлера к танку. Немецкий полковник прислонил листок к броне советского танка. Прежде чем писать, пробовал настоять на своем.
— Я напишу акт об условиях перемирия, — сказал он Елизарову.
— Условия напишу я, — спокойно возразил лейтенант, — вы пишите приказ, а перемирие — не ваша компетенция.
— Пишите, — приказал Михаил. — «Во избежание бесполезного кровопролития приказываю личному составу вверенного мне полка сложить оружие. Командирам батальонов, — Михаил взглянул на часы, — в восемнадцать ноль-ноль вывести подразделения на улицу без оружия».
Кандлер устало выпрямился, отрицательно покачал головой, сказал:
— Не могу писать, рука дрожит.
У немца отобрали ручку и бумагу.
— Не надо писать. Короли войны напишут вашим батальонам свой приказ, — указал Михаил на танки.