Верховный комиссар невольно сжал кулак, но по столу почему-то не стукнул. Он здесь царь и бог, и вдруг какой-то советский капитан не изволит верить ему. Не такой уж он, верховный комиссар, простак, чтоб пускаться в словопрения и выставить своего тайного вассала на опознание русского офицера. Проглотив горькую пилюлю, генерал тем же лицемерным тоном проговорил:
— Если бы вы были постарше, я обиделся бы за недоверие ко мне. Вы грубо высказались.
— Прошу извинения. Бывает: молодой честно грубит, старый нечестно льстит, — ответил Михаил.
Верховный комиссар хотел показать клыки, но сделал вид, что намек советского офицера не относится к нему. Он предложил Елизарову бокал вина.
— Благодарю, — отказался Михаил от угощения. — Разрешите мне свидеться с профессором Торреном — жителем советской зоны.
— Пожалуйста. Я приказал арестовать его за клевету в печати на советскую комендатуру.
— Благодарю за уважение к советским властям, — отчеканил Елизаров. — Пользуясь вашим любезным отношением, я прошу освободить профессора Торрена, чтоб разобраться в его деяниях по месту жительства.
— Пожалуйста, забирайте, судите.
— Мы сперва разберемся. Еще одна просьба. Мы получили заявление от машиниста Зельберга. Он просит разрешить вернуться в Гендендорф, на свою родину.
— Разрешите высказаться, — заговорил Гебауэр. — Зельберг — член моей партии. Я возражаю и прошу учесть мое мнение.
— Я подумаю, — сказал верховный комиссар.
Когда Михаил вышел, Гебауэр запротестовал и даже завопил, доказывая, что русские используют старого социал-демократа Торрена, который будет разоблачать его, лидера, по всем статьям. Гебауэр стал умолять верховного комиссара не выпускать оппозиционера Торрена и Зельберга из тюрьмы.
— Ворону за ястреба не жаль отдать, — отрезал верховный комиссар, кивнув на Хаппа. — Пусть русские думают, что я считаюсь с ними. На освобождении Торрена мы заработаем политический капитал…
— Мудро, гениально! — воскликнул Хапп.
— Если так, то и я согласен, — примирился Гебауэр и тоже стал восхвалять верховного комиссара.
Кукушка хвалила петуха, и стал петух хвалить кукушку: верховный комиссар назвал Гебауэра великим лидером демократического движения. Он проводил его под руку в приемную и приказал адъютанту положить в машину «великого лидера» заокеанскую посылку.
Верховный комиссар и Хапп остались вдвоем. Злые гении начали плести тенета.
— Я предлагаю завершить партию с Торреном так, — докладывал Хапп. — Отпустить его и убрать немедленно после приезда в Гендендорф. Через несколько дней то же самое сделать и с Зельбергом. Он ведь насолил русским — угнал эшелон. А социал-демократов натравить на советскую комендатуру якобы за убийство своих политических противников…
— И затем организовать восстание в советской зоне, — добавил верховный комиссар.
— Будет организовано. Положитесь на меня. А для профессора Торрена есть один немец моей выучки, — похвалился Хапп. — Может, угодно поговорить с ним?
— О нет, это уж ваше дело… Вот вам несколько чеков…
— Отлично! И еще есть одна акция — скомпрометировать этого капитана Елизарова. Он был у нас в плену, выступил в нашей газете. Напечатаны его заявление и портрет. Газету я достану..
К Хаппу явился Курц. Его лицо было замотано бинтами. Видны только глаза и щелочка рта. Он поднял кулак в знак приветствия. Хапп, подавая руку, спросил:
— Маскировка внешности?
— Признак знакомства с янки, — пожаловался Курц.
— Безобразники. Верховный накажет их. А тебе — деликатное предложение. В силу договорных обязательств верховный передает вредного старика Торрена советской комендатуре. Торрен может втянуть и тебя в грязную историю — ты же здесь с ним гулял. Тогда и тебе не придется по земле ходить, — подогревал Хапп настроение своего героя. — Русские свернут тебе голову как цыпленку. Мне жаль тебя, как родного сына.
— Как же быть? — насторожился Курц.
— Избавиться надо от опасного старика, — подсказал Хапп и опытной рукой провокатора стал чертить план операции, расхваливать Курца, расписывать его дерзости и подвиг, на который толкал его.
— Оружия у меня нет, — пожалел Курц.
— Дадим, — достал Хапп пистолет из сейфа. — Дадим и денег, — подсунул он бланк Курцу под руки. — Распишись. Да благословит тебя провидение!
Курц посмотрел на бутылки с вином и облизнул губы. Хапп снизошел до его жажды. Курц пил безотказно. Наконец хозяин поднял палец, что значило — хватит, и выпроводил Курца.