— Суворова он хорошо знает, всегда ссылается на его ученье, — добавил Михаил.
— Ишь какой! — не то с удивлением, не то с гордостью сказал Кузьма Макарович. — А вообще как он командует?
— Бойцы любят его, хотя он и строгий. Это я на себе испытал, — чуть не проговорился Елизаров.
— Вы хвалились, — обратилась хозяйка к Тахаву, — что способны есть и до и после стопки. Кушайте, остывают пельмени.
— В этом деле он силен, — улыбнулся Михаил. — Бывало, на фронте во время обеда раза три бросается в атаку на кухню. Один раз восстание ординарцев поднял. Хорошо, что вовремя урезонил его товарищ Пермяков.
— Виктор? — насторожился Кузьма Макарович.
— Ну да! — оживился Тахав. — У каждого кавалериста один конь, а у нас, ординарцев, по два: свой и командирский. Пока вычистишь — все бойцы уже поедят. Мы приходим к кухне — обеда уже нет. «Почему не оставили? — спрашиваю. — Вари еще», — говорю. Другие ординарцы тоже требуют. Шум, спор. Идет товарищ Пермяков и говорит: «Тахав, там, на КП, котелок с обедом». Для меня, ординарца, командир обед взял. Вот это командир! Такому командиру ничего не жалко, и, когда в походе я что-нибудь достану в обозе и несу товарищу Пермякову, начальник штаба завидует. «Вот это, — говорит, — ординарец». А я ему: «Долг платежом красен».
— Чуткий, значит, Виктор Кузьмич? — спросила Галина Николаевна.
— Душа человек! А вот вы, — посмотрел Тахав на ее полную стопку, — вы только губы мочите. Нет, так не годится. — Взял он стопку и поднес ее Галине Николаевне по башкирскому обычаю с песней:
— Теперь уж полагается выпить, — поддержали Тахава и родители Пермякова и Михаил.
Галина Николаевна выпила.
Тахав разгулялся. Он всем подносил вино, напевая любимые песни.
— Слов много, — говорил он хозяевам дома, — а не хватает, чтоб сказать спасибо за такое гостеприимство. Сравнить бы его с солнцем, не светит оно ночью, сравнить бы с медом — приедается он.
Тахав много хороших сравнений привел и, наконец, сказал от всей души:
— Ваше гостеприимство как весна. Весна дает жизнь. Ваши слова, угощенье дают мне силу.
Башкиру хотелось сказать искреннее слово и Галине Николаевне. Он призвал всю свою память. Что-то ему вспомнилось из песен, из сказок о красавицах.
— Сравнил бы ваше лицо с розой, — не стесняясь и не льстя, начал он, — у розы жизнь коротка; сравнил бы со звездой — далека она; сравнил бы с золотом — сияет, да не греет оно. Сравню вас с песней о победе, которая будет самой приятной для нас!
Тахав попрощался с хозяевами, Михаилом и «самой красивой девушкой Урала», как назвал он невесту Пермякова, и отправился на вокзал.
Галина Николаевна и Михаил ушли в другую комнату, стали перебирать альбом с фотокарточками. Галина Николаевна объясняла:
— Это наш драматический театр. А это — оперный. Стоило бы вам сходить разок.
— Отпустите? — улыбнулся Михаил.
— Скоро мы вас совсем отпустим.
— Тогда и пойду. Хочется послушать «Ивана Сусанина». Может, в знак доброй памяти вместе сходим? — сказал Михаил и покраснел.
— Мне трудно урвать время. Я сейчас работаю над рефератом.
— Ученым доктором хотите стать? — удивился Михаил.
— Я Да, я в аспирантуре, — подтвердила она, смутив этим Михаила. Девушка, с которой он ведет себя так просто, скоро станет кандидатом наук!
Никифоровна принесла чайник. Галина Николаевна достала черемухового варенья на меду. Мать Пермякова расспрашивала казака о жизни на Дону, о занятии родителей. Михаил рассказывал с увлечением. Вспомнил он о фронте, о пережитых муках с Верой в плену и расстроился. Галина Николаевна пыталась отвлечь его от тяжких мыслей.
— Михаил Кондратьевич, у вас же день рождения. Поздравляю вас, — вспомнила она и положила перед ним носовой платок с вышитой шелком розой. — Это вам от меня.
Михаил был взволнован. Чем заслужил он такое внимание? Это не простая чуткость врача, а что-то большее. Михаил понимал, что Галина Николаевна так относится к нему потому, что он сослуживец ее друга, но зачем же такой подарок?
— Большое спасибо за честь, Галина Николаевна, но… не надо, — отодвинул он подарок и тихо пояснил: — Ведь вы вышивали для Виктора Кузьмича.
— Виктору я пошлю другой. А этот — вам.
Михаил запнулся. Что сказать на это? Галина Николаевна сложила платок и сунула ему в нагрудный карман гимнастерки.