— Извиняйте нас, — смущенно сказал он, — мы уйдем.
— Подождите немного. Совет нужен. Хотим прощупать немца на той стороне Дона. Как вы думаете, в каком месте лучше пройти? — спросил Пермяков старого донца.
— Там, чуть правее, на том берегу есть сухая водосточная канава, к ней и идти, — объяснил Кондрат Карпович. Ежели доверите, то разрешите мне махнуть. В смысле разведки опыт имею. В германскую войну конным разведчиком был.
— Дозвольте и мне пойти, — заговорил Яков Гордеевич. — Говорю по-немецки.
— В разведке язык должен быть на замке. Разведчик глазом и. ухом действует. Говорить и стрелять нельзя, — выкладывал свои познания Кондрат Карпович.
Товарищ не унимался.
— Я с любым фрицем могу поговорить на их языке.
— А они тебя сцапают — и на службу, переводчиком или холуем.
— Не стращай меня немцем. Я им послужу, как охотник волку.
— Вот что, старик, — сказал Кондрат Карпович, — мне надо разрешение получить. Я ополченец. Дисциплина.
— А я вольный казак. Так пойду, — заключил Яков Гордеевич.
Разведчики собрались быстро. Пригодились удочки и прутик с рыбами. Все это захватили с собой — чем не рыбаки.
— Хорошо придумали, папаши, — восторженно сказал Элвадзе.
— Не шибко хорошо, но подходяще: раз на Дону— рыбак, — отозвался Кондрат Карпович.
Однако он ясно сознавал, что, если немцы заметят при переходе с левого берега, удочки и рыба не спасут. Но казак смерти не боялся. Помнил заповедь: «Ищи, казак, врага в тылу».
— Может, подождать, пока месяц зайдет, — сказал он Пермякову. — Светловато. Лиха беда — Дон перейти.
— Все предусмотрено, — ответил командир и по-смотрел на часы. — Дон сейчас будет в сером тумане. Вот уже туманит.
Саперы дивизии в разных местах разбрасывали по льду дымовые шашки. Дымки медленно расстилались по свинцовой поверхности широкой реки. «Ловко придумано, — протянул старый разведчик, — и дымок такой, что не отличить от льда».
Элвадзе вполголоса говорил Пермякову о том, что Михаила Елизарова не надо бы пускать в разведку. Вылазка опасная. Вдруг что случится — оба разом, отец с сыном, погибнут. Михаил теперь офицер, надо беречь его.
Эти слова дошли до слуха старого казака. Ему стало досадно. Кондрат Карпович загадал, что они, Елизаровы, первыми ступят на правый берег родимой реки, а тут вдруг норовят его сына в обозе оставить, Нельзя так, — возразил Пермяков. — Взвод идет — командир должен быть вместе с ним.
— Законно, — не выдержал старый казак. — Пущай командует своим подразделением и пущай поучится у отца, как ходить в разведку.
«О, какой самонадеянный!» — подумал Пермяков, но мнения своего не высказал. В конце концов это и не так уж плохо.
Старики тронулись. Немного погодя гуськом двинулись бойцы. К берегу рыбаки приблизились никем не замеченные. Дымовая завеса хорошо спрятала их. Они вышли к водосточному каналу, но воспользоваться им не пришлось. Немцы взорвали его горловину.
— Хитрые псы — завалили, — прошептал Кондрат Карпович и пошел по льду дальше, вдоль берега. Подняться на него было опасно: на углу улицы стоял часовой. Кондрат Карпович долго наблюдал за ним сквозь дымовой туман. Часовой мерно прохаживался перед крайним домом, отходил метров на семь-восемь от угла, возвращался назад, озирался и снова продолжал путь.
— Яков Гордеевич, иди прямо к дому, забалакай с часовым на ихнем языке, держись так, чтоб немец стоял к Дону спиной.
Как только постовой повернулся от угла, Яков Гордеевич поднялся на берег. В одной руке он держал удочки, в другой — рыбу.
— Хальт! — крикнул часовой, повернувшись назад.
— Рыбу ловил, — сказал Яков Гордеевич по-немецки. — Рыба, видите, свежая, только что из воды, — показывал он свое добро.
— Дай рыбу. Руки на голову! — скомандовал часовой. Его насторожило, что рыбак говорит по-немецки.
— Оставьте, пожалуйста, господин караульный. Семья голодная. Внучата малые.
— Молчать! Дай рыбу, — немец ударил старика прикладом.
Яков Гордеевич свалился. Нанизанные на прутик рыбешки рассыпались. Часовой носком сапога сталкивал их в кучу, от нечего делать решил собрать, но не успел.
Кондрат Карпович выскочил из-за угла и ударил немца куском кирпича по переносице. Часовой словно споткнулся. Старый казак поддержал его, обхватил длинной мускулистой рукой за шею, потащил на край берега и сбросил на лед. Упал немец под ноги Михаила. Командир встряхнул его за плечо — немец был мертв. Яков Гордеевич скоро пришел в себя. Его отправили в безопасное место.
Младший лейтенант дал команду двигаться к дому. Элвадзе поднял шапку немецкого часового, надел ее и стал на караул. Михаил отправил связного в штаб полка. Взвод оцепил крайний дом.