Цветов? Козлы жадные! Скупердяи подзаборные! Сами будете траву жрать! У женщин прощения просят бриллиантами! Меня так папа научил. А вы… Тупиковая ветвь эволюции! То самое доказательство теории Дарвина, неандертальцы гребаные!
— После того, как тебя осмотрит врач, боюсь, ты мог повредить ребра сегодня. А Макса за твою попытку самоубиться я посадить не дам.
— Все нормально. И я мастер спорта по боевому самбо, если ты не забыл.
— Не забыл, — фыркнул Рус. — Только Макс у меня профессионал. И ставку ты знаешь.
— Знаю, — небрежно отмахнулся очкарик.
— Тогда завтра в восемь в клубе “Зевс”.
— Хочешь громкого зрелища?
— А ты боишься мордашкой светить? Хозяин ремня выпишет? Прости, хозяйка.
— Зевс так Зевс, — раздраженно бросил очкарик и отключился.
И во что ты втягиваешь мою компанию, говнюк недоразмазаный?!
— Ксаночка, завтрак уже накрыт, — легкими поглаживаниями по голове меня будил голос тети Тани.
Резко подорвалась, приняв сидячее положение. Осмотревшись, поняла две вещи: я в своей спальне и спала в нижнем белье.
Что за черт?! Никогда не сплю в бюстике — натирает. Но почему, а лучше, как, я оказалась в своей комнате? Я же не сошла с ума? Я четко помню, как пряталась под столом в каморке очкарика.
— Как я тут оказалась? — воскликнула, не ожидая такой громкости своего же голоса.
— Милая, ты не заболела часом? — взволнованно спросила домоправительница. — Это же твоя комната, Оксаночка.
Ее успокаивающе-заискивающий тон, словно обращалась она к умалишенной, мгновенно привел в чувства.
— Да знаю я, что это моя комната! — рыкнула на ни в чем не повинную женщину.
— Завтрак накрыт, — холодно отозвалась тетя Таня и быстро удалилась, прикрыв дверь.
Ни черта не понимала! Мой мозг никак не собирался помочь сгенерировать адекватную картинку произошедшего. Я четко помнила, как спряталась под столом в комнате очкастого утырка.
Это же не мог быть просто сон? Или мог? Очевидно, сейчас мне был способен помочь только холодный душ, поэтому я и направилась в свою ванную, чтобы попытаться привести мысли в порядок.
Ледяные капли безжалостно били по телу, словно мелкие острые камушки, но лишь так я могла ухватиться за нужные воспоминания.
Мы вчера повздорили с отцом. Нет, конечно, он имеет полное право на личную жизнь. Родители давно в разводе, папа никогда ни в чем мне не отказывал, так что… Просто слишком резко на меня свалилась эта Антонина, чтоб ее. Потом я бродила по дому, была в комнате помощничка и…
— Дура инфантильная, — бурчал чей-то недовольный тихий голос. — Сколько дней прошло? А моя жизнь уже пошла по пизде! Нет, она поскакала аки сайгак, даже покатилась, я б сказал!
Наверное, мне стоило бы разозлиться, но я не видела причин для этого. Сама прекрасно знала, что тот еще подарочек.
Рывок, и словно на волнах, меня начали укачивать сильные руки. Умиротворение стремительно смещало возбуждение. Кожу, к которой прикасались крепкие пальцы, обжигало, а от этих мест разбегались табуны мурашек. Живот скрутил тугой узел желания.
Мои, до того момента, безвольно болтавшиеся, руки нашли мужскую шею и оплели ее. Жадно вдохнув запах влажного от пота тела, я вдруг осознала, что именно так пахнет мой экстаз.
Моей макушки едва ощутимо коснулись губы, и начали перебирать волосы. Я так и не нашла в себе сил, чтобы открыть глаза и лишь упивалась своими ощущениями. Неожиданно покачивания прекратились и меня придавило тяжелым телом.
— Я десять лет этого ждал, — на грани слышимости звучал хриплый голос.
— Чего, этого? — несмело прошептала в ответ. — И почему десять лет?
Что такого могло произойти, десять лет назад?
— А это, милая моя, будет моим секретом, — прошептали губы в мой рот, воруя легкий поцелуй. — А пока — спи.
И, как ни странно, я подчинилась. Хотела проснуться, но не могла, словно, что-то удерживало меня во сне. Я слышала шорохи, ощущала касания, но уже не было той тяжести горячего, немного липкого от пота, тела.
Урод! Нет… Не может быть! Есть только один способ проверить, что было вчера: мне нужно в “Зевс” вечером.
Глава 5
Быстро собравшись (бежевое платье-футляр, шпильки в тон, красная помада), на завтрак я вылетела, словно пуля из обоймы. Однако в столовой меня встретил лишь отец.
— Доброе утро, — чуть запнувшись, поздоровалась.