Я не успела сообразить, как оказалась на коленях этого копытного, грубая рука притянула голову к себе, а губы впились жестким поцелуем в мой рот.
— Если это спектакль ради блондиночки, то она уже ушла, — хлестко произнес помощничек. — А вас я бы попросил не сношаться на моем рабочем месте: у меня антисептика столько не будет, чтобы потом все отмыть.
— Приперся, — показательно уныло бросил Алиев, отрываясь от моих губ. — Может погуляешь еще часок, м?
— Поработаешь ради приличия хоть часок, м? — в тон ему ответил очкастый. — И не светил бы жопу своей начальницы, мало ли.
— Если надеешься присоединиться, то нам и без тебя хорошо, так что, будь мужиком, свали, а? — ехидно фыркнул брюнет, продолжая удерживать меня на себе.
— Не люблю мясо с душком, — с отвращением прошипел Малышев. — У вас пять минут, чтобы замок расцепить. Я на ресепшн документы занесу.
Дверь громко хлопнула.
— Слышала, как ревнует? — негромко засмеялся мужчина, убирая свои руки. — Добавь немного женских чар и он у тебя под каблуком окажется, а там и информация поспеет.
Спрыгнула с кресла и одернула юбку. Почему-то стало даже стыдно.
— Я слышала, что он меня многократно оскорбил, а ты смолчал, — словно мальчишку, отчитала Алиева. — И что это вообще было?!
А если бы эту картину Летта увидела? Боже! Надо перед ней объясниться.
— Ну как что? — удивленно воскликнул Эмиль. — Воплощаем в жизнь план по уничтожению Малышева.
— Больше, чтобы не смел руки распускать! — зашипела, сквозь зубы, угрожающе наставляя на нахала указательный палец. — Никогда!
— Извини, не удержался, — заржал брюнет. — Слишком эпичная картинка была. Нашла, кстати, что-нибудь интересное?
Эээ, и что я должна ответить?
— Ага, открытие сделала, — повела плечом.
— Заинтриговала, и какое же? — хмыкнул Эмиль.
— Ты — импотент…
Алиев вмиг помрачнел.
— Если у меня на тебя не стоит, то это не значит, что проблема во мне, — его слова словно били наотмашь. Но не так больно, как это было в прошлую субботу. Даже странно. Может действительно со мной что-то не так?
Задумавшись, я и не заметила, как оказалась на своем рабочем месте.
— Оксана Мироновна, — раздался совсем близко голос помощничка.
Принесла же его нелегкая.
— Ну что тебе? — устало подняла на него взгляд.
— Как вы думаете, — подозрительно сканируя мое лицо, сурово продолжил: — Если я вызову сейчас в офис полицию, чьи пальчики они снимут с моей сумки, из которой пропало кое-что ценное?
— Да откуда у тебя ценности? — язвительно бросила. — Или это ты про кусок хлеба с арахисовой пастой?
Последняя фраза вылетела из моих уст раньше, чем я успела прикусить язык.
— Понятно, — как-то уныло произнес помощничек. — Давай так: ты мне дашь спокойно доработать до Нового года и я сам уйду.
— Нет, — непонятно на что ответила.
— Нет? — удивленно переспросил опарыш. — То есть тебе нравится без причины отравлять мне жизнь?
— Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни как можно быстрее, и ждать четыре месяца я не собираюсь.
— Война так война, — фыркнул Малышев, покидая мой кабинет. — Ах да, Виолетта просила передать, что нашла записку от любовника. Точнее, она просила передать записку, но на то я и помощник, чтобы все знать.
— Да как ты посмел, недоносок?! — взревела, словно йети. — Кто тебе право дал читать личное?
— Оу, так я уже и забыл все, — ехидно хмыкнул этот мерзопакостный пиздюк. — А бумажку… — похлопал по карманам. — Какая досада! Кажется, потерял, — промурлыкал наигранно виноватым тоном, шустро покидая мой кабинет.
Запустила ему в догонку трубкой. Попала. Но не в того.
— Ну, и что это было? — потирая ушибленный лоб, хмуро спросил Алиев.
Да плевать него. Как теперь узнать, что было в записке? Подорвавшись с места, пролетела мимо ошарашенного подбитого брюнета.
— А ну, стоять! — рявкнула на опарыша, который слонялся по приемной.
— Ну что еще? Может хватит? — в тон мне прорычал Малышев.
Не железный, уже хорошо. Что там говорил Алиев? Чуть добавить женских чар? Да запросто! Вдох-выдох. Надо просто представить, что передо мной Малыш, а не гребаный опарыш.
— Кир, — тихо начала, опустив глазки вниз. — Ты все неправильно понял. Я не хочу, чтобы ты здесь работал, потому что… — вдох-выдох, это мой Аполлон, так надо, Окси. — Ты мне нравишься, Кирюш.
Подняла смущенный взгляд на парня, на лице которого отражалась целая гамма эмоций, сменяющих одна другую.
Очкарик мрачнел все сильнее. На секунду мне показалось, что пора делать ноги. Но… Оказалось, что не показалось вовсе, однако я не смогла сделать то, что нужно.