— Как? — только и смог хрипло пробормотать Мирон Ильич. — Не может быть!
— Еще как может! Я собственнолично вносил за него залог на днях. Поэтому и предложил уволить пацана задним днем, чтобы по репутации не ударило.
— Пиздец! — выразил всеобщее мнение отец.
Каждый думал об услышанном. Сейчас я явственно ощутила укол чувства вины. Кредит… Ну конечно! Если бы я позволила подтвердить информацию, или подписать контракт на пять лет… Вдруг мальчонке хватило бы денег и он больше никуда не влез? Кстати, а зачем ему понадобилось много денег?
— Во что он влез? — неожиданно для себя, задала вопрос вслух.
— Этого я не знаю. Было немного не до выяснения таких нюансов.
— Надо с ним поговорить! — воскликнул Мирон Ильич.
— А что так? — не смогла удержаться я. — Наследничек разочаровал?
— Что ты несешь? — закричал на меня родитель. — Какой наследничек?
— Да брось! — перешла на повышенные тона и я. — Мальчишка в двадцать лет персональный помощник в корпорации? Что за бред? Твое отношение к нему, словно к сыночку… А завещание? А твое посещение центра генетических исследований? М? А еще у вас группа крови одинаковая…
— Оксана! — схватившись за сердце, прохрипел отец. — Да как тебе в голову такое могло прийти?! Это ведь просто невозможно!
— Антонина! — закричала во все горло. — Скорую!
— Не надо! — запротестовал Мирон Ильич. — Сейчас отпустит. Мальчика найди.
Опять он об этом Малышевом! Задрал!
Братья с двух сторон подхватили отца и повели его в гостевую комнату на первом этаже, за ними семенила Тоня.
— Прочитай, — подсел ко мне, подсунул какую-то папку Домовой.
— Угум, — пробормотала без особого энтузиазма. — Это все?
— Практически. Только со стриптизером картина всё ещё не полная. Но скоро будет информация.
— В каком смысле?
— А в таком. Бугаец Игорь Сергеевич, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения последние четыре года проживает в другой стране. Его личность использовал другой человек для устройства на работу в клуб “Пекло”, а также автосервис для большегрузов “Дакар”. Еще этот самый человек несколько раз засветился на мотогонках. В папке есть старый адрес Бугайца.
Охренеть не встать… Все было ложью… А собственно, что все? Секс? Теперь понятно, почему он уволился, ведь я могла раскрыть обман махинатора.
— Кстати, Малышева я бы все-таки нашел. Вопросы к нему имеются.
— Ну и найди, раз тебе надо, — небрежно отмахнулась, стараясь не думать об очкарике.
— Эн-нет. Я тебя прикрыл от папки, да и сам Пузан станет тебя просить привезти пацана.
Я недовольно поджала губы, потому что доля истины в словах Домового была.
— Экспертиза готова?
— Все в папке.
— Еще вопрос: когда узнаем, кто такой не-Бугаец, что с ним будет?
— По-хорошему — он должен сесть в тюрьму.
— Прекрасно, — процедила сквозь зубы.
Пятничный вечер был безнадежно, окончательно, совершенно и абсолютно полностью испаганен. Решила заглянуть к отцу. На входе меня тормознул Алиев, сказав, что там итак людей полно и если вдруг что, меня позовут. Как мило, блядь!
Вернувшись назад, обнаружила, что ни Домовой, ни Исачкин не стали дожидаться новостей, а убрались восвояси. Ну и славно.
Прихватив бутылку ровесника и канапешки, я отправилась к себе. Любопытство распирало, но никак не получалось заставить себя открыть папку. В памяти всплывали события двухнедельной давности.
Малышев меня спас. Привез в служебную квартиру (как потом оказалось, небольшую однушку), отогрел, не дал заболеть, а я…
Я очухалась лишь в воскресенье, наехала на помощничка, покалечить пыталась… А тот его взгляд, каким он смотрел мне в глаза…
— Оксана, — едва слышно шептали губы, пока я пыталась сбросить с себя наваждение. — У меня уже есть любимая женщина.
“Да и плевать! Ты же мой брат!” — хотелось закричать ему в лицо. Но я не могла. Сама не понимала почему, но если разум легко смирился с вероятным фактом нашего родства, то душа противилась этому по каким-то странным причинам.
Казалось, если я озвучу мысль вслух, то обратного пути уже не будет никогда. Да и будь мальчонка наследником, разве не проявил бы себя за это время? Если он ни сном, ни духом то… А давать помощничку такое оружие против самой себя — ход недальновидный.
Однако, помимо всего прочего, я ощутила горечь во рту. Конечно же, он кого-то любит. Но почему никто не любит меня?!
— Скажи-ка мне, дорогой, у тебя ведь есть еще одна работа? — широко улыбнулась, радуясь своей догадке.