Рядом с ним, я — чертова нимфоманка! Малыш даже не прикоснулся ко мне, лишь позволил дышать им, а я уже готова кончить, закатив глаза от удовольствия.
— Кому-то просто захотелось потрахаться, да? — схватив меня за горло, спросил он.
— Да, — жалобно запищала, словно умоляя взять меня.
— Так подожди, я позову тебе кого-нибудь, — сместив руку на мою левую грудь, сжал ее. — Кто еще есть в этом здании?
Хриплый шепот, что опустился мне на волосы, окончательно помутил сознание.
Даже на пятнадцати сантиметровых шпильках я все равно ниже этого самца. Но моя жажда была слишком сильна, поэтому, чуть подавшись вперед, я впилась губами в чуть приоткрытую шею.
Малыш зашипел, бесцеремонно вдавив меня в себя.
Его пах говорил куда красноречивее слов, но мне нужно было это сказать:
— Ты. Меня трахнешь ты. Можешь считать это приказом.
— Босс, мне кажется, это называется харассмент, — интимно засмеялся Малыш. — Но раз ты просишь… Обещаю, на сей раз будет жёстко.
Самый чуткий из моих любовников не только ловко улавливал мое настроение, но и, как оказалось, мог умело манипулировать им.
Если еще несколько минут назад я грезила о миссионерской позе на диване в комнате отдыха, то теперь поняла, что мне плевать. Только бы ощутить Его член внутри.
Тем не менее, возбужденный красавчик продолжил играть на инструменте под названием “я”. Неспешно, но с рывками, мы начали приближаться к столу.
— Пожалуйста, — захныкала от нетерпения, пытаясь пробраться к ширинке.
— Уууу, а у нас тут плохая девочка!
Резкий рывок, и меня грудью вжали в твердую поверхность стола. Секунда, или две, и — немного поцарапав кожу, с меня содрали брюки вместе с трусами. Звон пряжки заставил покрутить попой, показывая желание.
С легким хлопком неожиданно кожи коснулся ремень.
— Раз!
Волны электрического тока побежали от места едва ощутимого удара по всему телу.
— Два! — мои ноги предательски задрожали, а изо рта вырвался громкий стон.
— Три!
Казалось, еще удар, я начну сотрясаться в экстазе. Что же Он со мной творит? Никогда раньше ТАКОГО не было. Любовников у меня было предостаточно, как получить оргазм я знаю, но именно Малыш стал той приправой, которой всегда не хватало, чтобы ощутить вкус в полной мере.
Нового удара не последовало. Я даже несколько разочарованно выдохнула.
Внезапно, по моим ногам заскользили слегка шершавые ладони. Дойдя до щиколоток, красавчик крепко сжал их и потянул вверх. Чудом успела ухватиться за боковые края стола, на котором Малыш распластал меня, словно препарированную лягушку. А затем…
Твердый, практически каменный большой член с рыком его владельца ворвался в меня. Я в раю.
Несколько минут спустя, легко подхватив меня на руки, Малыш переместил нас на диван в комнате отдыха. И все было бы отлично, если бы не маска, которая больше не скрывала мужское лицо.
— А говорила, что мне никогда не светит, даже за конфеты, — усмехнувшись произнес Малышев.
—
Глава 12
Кирилл
Я никогда не боялся работы, равно, как и боли. Этому меня научил отец — то немногое, что я получил от мужчины в своей жизни.
Детство я помню лет с двух, наверное, как раз то время, когда мама вышла на работу. Когда она не путешествовала со своей труппой, то родители постоянно ругались, спорили о чем-то. Поэтому много времени я проводил с бабушкой на даче, которой надоело слушать крики или упреки. Наверное, я научился пропалывать грядки и подвязывать помидоры раньше, чем ходить или говорить. Сама бабушка после смерти деда (которого, увы, я не застал), жила с нами, но влияния на отца не имела от слова “совсем”.
Никто не знал, что интеллигентная семья, коей мы являлись, за закрытыми дверьми мгновенно превращалась в тиранию главы семейства. За любую провинность отец спешил наказать меня, нередко — физически. Например, если я не хотел есть, то Андрей Константинович Малышев бил посуду, следом — меня, и лишал еды до конца дня.
Мама (Виктория Михайловна) плакала, умоляла не делать этого, но отец лишь повторял, что меня не должно было быть и я это заслужил. К слову, на жену или тещу Андрей Константинович (именно так он требовал себя называть) никогда руку не поднимал. Ему всегда было на ком отыграться.
Так как в садик я не ходил, а бабушка давно перестала работать, мы могли с ней внезапно сорваться на дачу не только в жару, но и в лютый мороз. На пару откапывали дом, потом вместе танцевали от холода, пока маленькая печка даст хоть кроху тепла, а затем ели кашу, приготовленную в печи. Бабушка всегда оставляла продукты, даже изредка припрятывала карамельки.