— Да куда уж там! — раздосадованно махнула рукой женщина. — Вот, смотри до чего довел себя Мирон Ильич. Сердце сдало…
— Где? Где папа?!
— Да тише ты! Истеричка оперная! — шикнул на меня четырехглазый говнюк. — По времени у него сейчас капельница. Значит в спальне он.
Даже не стала обращать внимание на резиновое использованное изделие, скинув туфли, полетела сразу на второй этаж.
Дверь в родительскую спальню оказалась чуть приоткрыта.
— Мирон Ильич, ну еще хотя бы пять минут полежите! — настойчиво просила женщина.
— Ты не понимаешь, Тонечка, — тяжело вздохнул отец. — Там доча моя приехала! Я же слышал!
— Вот и потерпите!
— Да как же это?! А вдруг опять куда сбежит, а я тут помру?!
Не выдержав, распахнула дверь.
— Я тебе сейчас как умру! — рыкнула на родителя. — Не посмотрю на твои полвека за спиной, а возьму в руки ремень!
— О, сразу видно, папина дочь, — обернувшись, улыбнулась мне медсестра. — Антонина.
— Ксаночка! Доченька! — попытался вскочить отец мне навстречу, но руки хрупкой женщины в белом халате по позволили ему подняться.
Я сама бегом подлетела к кровати с другой ее стороны.
— Выглядишь ты, конечно… — скептически осматривала его лицо.
Постарел, осунулся, седина отчетливо просматривалась в густых, ранее черных, словно смоль, волосах. Глубокие морщинки залегли возле красных глаз с темными кругами под ними. Бледно-синие губы на побелевшем лице делали образ жутким.
Хотелось плакать. Увидев отца таким, я действительно испугалась. Три года назад ему с натяжкой можно было дать сорок. Сейчас этот пятидесяти летний мужчина выглядел гораздо старше своих лет.
— Я вас оставлю, но с кровати не вставать, пока не сниму капельницу, — строго посмотрела на нас Антонина и вышла, прикрыв дверь.
— Папочка, — тихо всхлипнула, забираясь под бок к родителю. — Я так по тебе скучала!
— Я тоже по тебе скучал, родная, — тяжело вздохнул отец, погладив меня свободной рукой по голове. — Видишь как, пришлось оказаться у самого края, чтобы дочь в гости забежала.
— Да типун тебе на язык! И вообще! Я насовсем приехала! — надувшись, выпалила, не до конца осознавая что именно сказала.
— Ловлю на слове. Потому что у нас с тобой есть одна проблемка…
Глава 2
— Мирон Ильич! — утром следующего дня мы спорили с отцом в его кабинете. — Ты не можешь так со мной поступить!
— И чем, позволь узнать, за несколько часов тебе так сильно не угодил Кирюша?
— Почему ты вообще доверяешь паршивому сопляку?
— Я знаю этого мальчишку шесть лет! Он пришел в свои четырнадцать искать работу у нас. Говорил, что на соревнования деньги нужны. Самбист. Я не официально пристроил его помогать канцелярии. То работу с курьером делил, то секретарю документы сортировал, да почту формировал. Уже тогда я понял, какой у парня интеллект! В пятнадцать Кир окончил школу с золотой медалью, получил КМС. Я помогал мальчику выбирать будущую специальность. Чтобы ты знала, учился он на бюджете, на красный диплом вышел! Сейчас в магистратуре доучивается. Планирует в аспирантуру поступать. И поступит! Там же голова! Языки самостоятельно учил. Все практики у нас проходил, диплом писал по реальному объекту…
— Короче, ты себе наследничка нашел, да? — язвительно прошипела. — А говорил еще, что матери никогда не изменял!
— Оксана! Ну-ка, язык прикуси! Кирилл — умнейшая голова, только поэтому стал моей правой рукой, моим личным помощником. Он поможет тебе управлять компанией. Не справишься — значит будет договорной брак с тем, кого я выберу. Я не дам твоей импульсивности разрушить наше все!
Да! Теперь я узнавала папеньку. Вот только… Меня начала душить ревность.
— Папа! Я не знаю, как этот щенок так долго пускал пыль тебе в глаза, но он не тот, кем ты его считаешь!
— Дочь!
— Нет! Послушай, я докажу тебе и ты сам вышвырнешь эту безродную псину назад на помойку!
— Оксана Мироновна, — прозвучал язвительный голос за спиной. — Освежитель для полости рта можете одолжить в моей ванной.
— Вот видишь! — истерично выкрикнула отцу. — Стоп, он что, живет здесь?!
— Господи! Что так противно скрипит? — поморщившись, спросил говнюк. — Старушкины шестеренки? Надо будет купить… Смазку. Или вибратор.
Только открыла рот, чтобы возмутиться, как заговорил отец.
— Кирилл, я тебе, конечно, дал право воспитывать мою дочь, но в рамках трудового процесса. Не забывайся, — сурово погрозил пальчиком Мирон Ильич.
Я уже собиралась поблагодарить папу, сдерживая непрошеные слезы, как…