Запомнил мои слова, значит… Хотя, о породе я бы сейчас поспорила. Если Гаврилов признает сына, то…
— Я не знаю, как вести себя в такой ситуации, — призналась, входя в маленькую комнатенку. — Можно я просто побуду рядом?
— Ты хочешь знать, что я чувствую? — оскалившись, обернулся ко мне Кирилл.
Я лишь растерянно кивнула.
— Что же. Честно говоря, я считал тебя гораздо умнее, тем не менее вижу, ты так и не догадалась. Начнем со сказки. Жил-был маленький мальчик. Встретил он однажды безумно красивую, но очень грустную девушку. И решил мальчик поднять девушке настроение — конфетами угостить.
В моей голове словно тумблер щелкнул. Я сразу вспомнила похороны Красовского. И печального мальчишку тоже. Скромно одетого, но очень милого. Темноволосый мальчишка предложил мне конфеты, а я почему-то сорвалась на него. Я злилась тогда на всех мужчин, включая Леттиного отца, который бросил дочь на произвол судьбы. Еще про Алиева узнала…
— Так вот, представляешь, мальчик вырос, но перестал на девочек внимание обращать. Считай, стал асексуалом. Любая, кто пыталась залезть парню в трусы, подвергалась унижению и насмешкам. Шлюхи — вот кем считал парень всех этих девиц.
Кирилл замолчал и отошел к окну. Мысли в голове гудели, но я все еще ничего не понимала. Я тоже считала себя умнее…
— А потом в его жизнь снова ворвалась она, представляешь? Он ненавидел ее всей душой, но пообещал ее отцу заботиться о папиной принцесске.
— Ты… — несмело перебила Малышева. — Из-за меня стал таким?
— Каким таким? — подлетев ко мне почти вплотную, возвышаясь, словно гора, прорычал он.
— Импо… — начала было, но осеклась, потому что сильные руки подхватили меня под ягодицы, вынуждая обхватить мужской торс ногами.
Я отчетливо ощутила возбужденный член, даже сквозь кучу тряпок.
На задворках здравого смысла мелькнул огонек, намекающий на что-то, но я не обратила на это внимание, потому что меня спиной уперли в стену.
— Знаешь, последние четыре года я жил двойной жизнью, — практически в губы, не своим голосом зашептал… Малыш! — Словно Кларк Кент. Надел очки — Кирилл Малышев, двадцать лет, клерк, магистрант. Снял очки, вставил линзы — Игорь Бугаец, двадцати двух лет, стриптезер и слесарь. Забавно, да?
Мозг отказывался принимать очевидные факты. Собственно, как и мой внутренний мир противился тому, что Малыш и Малышев — одно лицо.
— Когды ты сама предложила мне секс, я думал о мести. Посмеяться над тобой, как над всеми остальными. Но… не смог. Сам захотел тебя до боли в яйцах. Никого не хочу, кроме тебя.
— Ты же меня ненавидишь, — прошептала.
— Я ненавижу конченую суку в тебе.
— Ты говорил про любимую женщину…
— Ну да, я люблю хрупкую и ранимую брюнетку, которая вечно встревает в неприятности и жадно сосет мою кровь.
Голова закружилась от всех этих откровений. С одной стороны я даже испытала облегчение, узнав личность Малыша. С другой — душила обида, ведь он хотел воспользоваться мной.
Рассудив мою реакцию по-своему, Кирилл, не выпуская меня из рук, отошел от стены и направился к кровати.
Я не знала, мне сопротивляться или расслабиться, когда моя спина опустилась на мягкую поверхность.
Однако, пока я вела споры с самой собой о том, что надо устроить скандал, выгнать вон противного мальчонку, Кир все решил за обоих. Вместо ожидаемого поцелуя я ощутила внезапный холод, потому что Малышев расцепил объятия и отошел.
— Прости меня, за все, — бросил он, подхватывая сумку. — Будь счастлива.
Я, мягко говоря, опешила и меня прорвало. Потому что, как оказалось, единственное, чего я сейчас боялась — это больше никогда не увидеть Кира. Я бесконечно злилась на него, но… Он всегда был чутким со мной, и как Малыш, и как Малышев. Не раскрыл никому мою тайну, спасал мою тушку от любых бед… Тот трепет, с которым он относился к моему телу, заботясь о моем комфорте и удовольствии.
— А ну, стоять! — взревела, подскакивая на ноги. — Ты что вообще о себе возомнил?
Моментально подлетела к Малышевку, вырывая сумку из рук.
— Гад, лжец, подонок, обманщик! — я сыпала одновременно и ругательствами и ударами, не думая о синяках и гематомах, которые видела утром на его теле. — Думаешь, можешь просто так взять и уйти? Наговорил мне тут всякого и в кусты, да? Тогда твои слова о любви ни черта не значат!
Казалось, я его разозлила, потому что, прихватив меня за лицо, Кир впился губами в мой рот. Это не был нежный поцелуй, какие дарил Малыш. Этот поцелуй нес в себе боль шатена, его разочарование в жизни… А еще я остро ощущала, что Малышев нуждался во мне. Как и я в нем. Ответила на поцелуй, вкладывая все свои эмоции.