Наверно, я сама виновата, что так всё произошло, но, если он решил быть с другой, мог бы честно сказать. За ложь я его прощать не собираюсь. Как и Олю. Не понимаю, как можно так низко поступить с подругой.
— Всё, хватит! — приказываю себе, утирая слёзы.
Больше не буду о них думать. Мне с жильём нужно решать вопрос. И с учёбой. Иначе завалю сессию и вылечу. А я маме обещала, что диплом получу.
Размышляя о жилье и учёбе, не могу не думать о Каверине.
В клубе, когда он узнал меня, хотелось провалиться сквозь землю. Такой позор!
Но, кроме того, что теперь он знает, чем я занимаюсь, я его ещё и обманула. Я же знала, перед кем мне предстоит танцевать и не прекратила это. Ужас!
А какое у него было лицо! Удивление, а потом такая злость полыхнула в потемневших глазах, что я, испугавшись, убежала.
В ту ночь я почти не спала, задремала лишь под утро и в итоге проспала, не услышав будильника.
Так тряслась, думала, Тиранович на зачёт меня не пустит. Все знают, что опоздавшим путь на его занятия закрыт, а тут ещё и после вчерашнего. Но Каверин разрешил мне остаться. Хотя зачёт я всё равно не сдала.
Когда осталась с ним в аудитории наедине, думала, он заговорит о клубе, но Каверин делал вид, что ничего не было. Я гадала, что будет дальше: позже отчитает или сообщит в деканат.
Вечером, после отвратительной сцены в общаге, я снова столкнулась с Кавериным, едва не угодив под колёса его машины. Сама не заметила, как оказалась у въезда на парковку перед универом.
Я испугалась, а он снова разозлился, но привёз меня в свою квартиру и разрешил переночевать. Непредсказуемый мужчина. Не знаю, как мне с ним себя вести.
Смотрю на часы. Пора собираться. Он сказал, что будет ждать в восемь.
Быстро принимаю душ, одеваюсь и, подхватив сумку с вещами, спускаюсь вниз.
У подъезда вчерашний чёрный джип. Заметив меня, Каверин выходит из машины.
— Доброе утро, Алекс… — он делает секундную паузу и заканчивает моё имя: — сандра.
— Здравствуйте, Артур Тир… Тимурович, — запинаясь, произношу. Проклинаю своё волнение из-за которого чуть снова не назвала его Тирановичем. Надеюсь, вчера он этого не заметил.
Каверин выгибает бровь, затем забирает у меня сумку и кивает на автомобиль:
— Садись.
Забираюсь внутрь, пристёгиваюсь и только тогда задумываюсь: мы что, вместе в универ поедем?
В салоне пахнет знакомым мужским парфюмом, кофе и чем-то ещё очень аппетитным. Таким, что у меня живот вот-вот заурчит. Я со вчерашнего скромного перекуса в столовой ничего не ела.
Бумажный стаканчик кофе стоит в подлокотнике, рядом пакет, вероятно, с какой-то ароматной выпечкой.
— Кофе бери, — предлагает Каверин, пристёгиваясь.
— Спасибо, я не голодна, — вру, а у самой живот сводит.
— Ты же не завтракала.
— В столовой перекушу.
— Литвинова, что же ты такая упрямая? — недовольно сводит брови Каверин. — Кофе бери, говорю. Остынет, пока ты тут пререкаешься. И завтрак тоже.
Очень не хочу его злить, а ещё больше хочу есть, поэтому хватаю и разворачиваю бумажный пакет. Внутри оказывается большой круассан с начинкой из ветчины, сыра и листа салата. С наслаждением откусываю и запиваю капучино.
— Спасибо. Очень вкусно, — благодарю между глотками.
— На здоровье.
Минут пять едем в тишине, а потом Каверин спрашивает:
— Я так понимаю, решила домой вернуться?
— Нет. Домой я не вернусь.
— Всё так серьёзно?
Молча киваю.
— И что думаешь делать?
Вот какое ему дело до меня и моих проблем, но всё же отвечаю:
— Жильё буду искать.
— Деньги есть на жильё?
— Есть… немного.
Каверин бросает на меня недоверчивый взгляд, видимо, услышал мой горестный вздох.
— Значит, так, — говорит он, останавливаясь в паре кварталов от универа. — Сейчас идёшь на учебу, потом обратно на квартиру. Вот ключи, — всовывает мне в руку связку. — Как освобожусь, приеду. Поговорим.
— Но… — в растерянности пялюсь на ключи.
— Иди, Литвинова, опоздаешь, — подгоняет он меня.
Вылезаю из машины.
— Рефератом вечером займись.
— Хорошо, — захлопываю дверцу и провожаю взглядом уезжающую машину.
В голове сумбур. Ключи от чужой квартиры обжигают ладонь.