Едва смочив губы шампанским, снова поворачиваюсь к Каверину:
— Раз вы меня загадали, самое время получать подарок.
— Ну, окей, — соглашается он. Чуть сползает по спинке дивана и выливает в рот весь оставшийся на дне бокала виски. Неужели нервничает? Очевидно, не завсегдатай таких мест.
Остальные мужчины тоже устраиваются поудобнее, готовые поглазеть, но раз подарок предназначается только одному, я должна сосредоточить всё своё внимание на нём, словно в комнате больше никого нет. Смотреть и улыбаться только ему, чтобы клиент почувствовал свою исключительность, но при этом я не должна не забывать, что на меня смотрят и другие.
Возвращаю бокал на столик и грациозно поднимаюсь. Звучит медленный трек, встаю между широко раскинутых ног мужчины и поворачиваюсь к нему спиной.
Веду рукуми по изгибам тела, очерчивая контуры. Прогибая спину и слегка покачивая бёдрами в такт мелодии, эротично наклоняюсь. Приседаю, практически на корточки. Снова упираюсь в колени мужчины и, приподнимаясь, соблазнительно выписываю бёдрами восьмерку, а затем, почти выпрямившись, снова медленно опускаюсь к его ногам.
— Ты горяча, детка! — восхищённо шепчет Михаил, поправляя брюки, в которых ему явно стало тесно. — И почему днюха сегодня не у меня?
— Слюни подбери, — вдруг ревниво бросает Каверин, и мне не нравится раздражение, которое я улавливаю в его голосе.
Ситуацию нужно немедленно сгладить и потому проворно оборачиваюсь к нему, переступаю левую ногу мужчины и низко приседаю, почти опустившись ему на колено.
Упершись в спинку дивана рядом с головой Каверина, наклоняюсь к нему так, чтобы плавно покачивающаяся под тонкой тканью грудь оказалась перед его глазами. Плавно и чувственно изгибаюсь.
— Сегодня всё только для тебя, — не останавливаясь, с придыханием шепчу, переходя на более интимное «ты».
Перебрасываю локоны за плечи, прогибаюсь назад. Но только в синих глазах напротив начинает таять лёд, как Михаил снова всё портит.
— Может, нам выйти?
Верхняя губа Каверина тут же дёргается в чуть заметном оскале, взгляд снова тяжелеет.
Да что ж вы такой ревнивец, Артур Тимурович?! Не завидую вашей жене.
— Мих, заткнись, — беззлобно велит приятелю Вадим и, судя по звону стекла, подливает ему виски. — Не порти праздник. Брат, за тебя! — произносит он тост, и Каверин, не сводя с меня глаз, тянет правую руку, в которую Вадим тут же всовывает наполненный бокал.
Каверин делает большой глоток, взгляд снова теплеет, уже с заметной пьяной поволокой. Довольно улыбаюсь, снова переступаю и, вновь оказавшись между его ног, поворачиваюсь спиной. Приседаю над ним, едва касаясь попой его бёдер и ширинки.
Обернувшись через плечо, ловлю синий взгляд и удерживаю. Мужчина снова делает глоток и, заметно подсобравшись, меняет положение тела. Мысленно отмечаю, что клиент, наконец, дозрел и процесс пошёл. Интересно, на сколько хватит его выдержки?
Но Каверин оказывается молодцом. Он до самого конца танца жадно ловит взглядом каждое моё движение, и только потяжелевшее дыхание и заметно взбугрившаяся ширинка выдают его возбуждение.
С последним аккордом музыки шумно выдыхаю и откидываю голову назад, отчего волосы блестящими волнами рассыпаются по спине. Замираю, практически осев на мужчине, позволяя ему насладиться моментом и, выждав короткую паузу, встаю на ноги.
— Вау! — слышу голос Михаила, в то время как именинник по-прежнему молчит. — Ты охрененно двигаешься, Алекс!
— Спасибо, — улыбаюсь. — Тебе понравился подарок, Артур?
Каверин, казалось, только отмирает, но быстро собирается.
— О, да! — хохотнув, тянется в карман. Вытащив бумажник и не глядя, сколько там купюр, суёт деньги под перечёркивающую правую ногу узкую подвязку.
— Я очень рада.
— Алекс, а может быть, ты станцуешь нам топлесс? — предлагает Михаил. — Мы очень щедро тебе доплатим и никому не скажем. Да, мужики? — с горящим во взгляде азартом обращается он к приятелям.
Не успеваю открыть рот для отказа, как Каверин осаживает друга:
— Ты сам сказал, что здесь не стриптиз.
— Да брось. В таких заведениях всегда можно напрямую договориться с девочкой.
— Я сказал — нет, — повторяет Каверин.
— Что же ты так палишься, Арт? — пьяно смеётся Михаил. — Ревнуй скромнее.
— Пошёл ты! — огрызается Артур.
— Пожалуйста, не ссорьтесь, — пытаюсь разрядить обстановку. — Топлесс я не танцую.
— Тогда просто ещё один танец, — не унимается Михаил, поднимаясь и выуживая из заднего кармана бумажник.