— Он по любому разразиться! Зная непростой характер твоего мм… его характер.
— Сегодня, после выступления, спустимся в мой кабинет и заполним формы заявления. Я уже распечатала. Оставим на столе. Утром главбух увидит и передаст Павлу Алексеевичу.
— Я против твоего решения! Но напишу. Блин, — Злата заметно нервничает, — ты думаешь если сама уйдешь от него — больнее не будет?
— Злата прекрати. Я все решила.
— Будет Майя!
— Я сегодня нашла работу. Финансист. Я отправила им резюме. Естественно, без характеристики с места работы, вообще не думаю, что я кому-то в жизни покажу, где проходила “практику”. Или. Злата?
— Что?
— Ты боишься остаться без работы?
— Нет. Я и так уже больше месяца отдыхаю, прихожу — сижу, лежу, пока ты отрабатываешь вместо меня, — смеется, — это последнее, о чем я думаю.
— А что тогда?
— Я за тебя… переживаю. Очень.
— Не надо за меня переживать, — я смотрю на бутылку с шампанским, где все еще игриво шипят пузырьки, — давай еще по чуть-чуть и я пойду.
— Ты для смелости? — она наполняет бокалы.
— Нет. Я… чтобы не волноваться.
— Алкоголь по другому действует на организм. Он раскрепощает. Делает более смелой и открытой, — она подносит свой бокал к моему, стукает, — за сегодняшний твой вечер. Я надеюсь, там, — она указывает в сторону двери, — ты все-таки передумаешь! — я отрицательно мотаю головой и пью до дна.
Я шагаю к заветной двери. Сердце стучит так громко, оно готово выпрыгнуть из груди. Я волнуюсь так, как никогда в жизни. Даже, когда шла на экзамен.
Боже!
Зачем я привязалась к нему?
Зачем он появился в моей жизни?
Зачем я тогда согласилась станцевать вместо Златы?
Рой вопросов заселяет голову, пока я иду по темному коридору.
Слезы наворачиваются на глаза, когда я понимаю, что больше не пойду по этой дорожке к нему. К человеку, к которому привязалась и душой и сердцем. Который вызывает во мне дрожь, лишь своим взглядом, своим касаниями. Искушает, загоняя в мою голову пошлые мысли. Вызывая влажность в трусиках и волну желания.
Боже!
Он разбудил во мне порочные мысли, потому как при одной мысли о нем я возбуждаюсь и хочу его руки — ласкающие меня, его губы — целующие меня.
Я его хочу.
Я не знала, что такое возбуждение, до встречи с ним. А сейчас, стоит мне войти в комнату, где он так вальяжно сидит в кресле, вдохнуть его аромат, который расплывается по всей комнате, я не могу владеть своим телом. Который предает меня, расслабляется и возбуждается в его умелых руках.
Он мое искушение.
Он человек, который толкает меня на грешные мысли, от которых я, как не хочу, не могу избавится.
И надо с этим заканчивать.
Я открываю дверь и вдыхаю его, такой желанный запах. Он опьяняет. Розовый неоновый свет наполняет комнату. Будто кто-то знал, что сегодня наш последний раз, и наполнил комнату таким ярким праздничным светом.
— Девочка моя! — тело покрывается мурашками от его бархатистого голоса, — подойди сразу ко мне! Я, пиздец, как соскучился! Не видел всего один день, а такое чувство, что вечность! Подойди же.
Я стою в ступоре, не могу сделать шаг к нему.
— Подойди! — почти требует, хриплым голосом.
Я не могу, я должна включить музыку, чтобы не слышать так четко, до боли родной голос. Только не сегодня, не в наш последний раз. Подхожу к магнитоле и нажимаю кнопку Play.
EASTER — Psychobitch
Приятная, спокойная музыка льется из колонок. Только я ее не слышу, и танцевать сегодня просто нет желания. Я подхожу к нему. Простыми шагами. Он не отрывает глаза от меня. Полностью затуманенные, возбужденные и будто голодные исследуют мое тело.
— Малыш, — он сглатывает, — ты шикарна и очень красива, — облизывает сухие губы, увлажняет, не моргает, чтобы не нарушить зрительный контакт, — Расстегни меня, — я отрицательно мотаю головой, и поправляю маску на глазах.
Такой красивый, сильный, сексуальный, напрягается. Через ткань его футболки видно напряженные кубики пресса. Он сжимает руки в кулак, напрягается.
— Не расстегнешь?
— Позже, — я забираюсь к нему на колени, медленно двигаю бедрами. Вверх вниз, трусь об него невесомо. Обнимаю за шею. Зарываю руки в волосы.
Осознание, что это наша последняя ночь и мой последний танец, приходит не сразу. Поэтому я решаю, что должна взять максимум и отдать ему максимум себя. Станцевать так, как никогда.
Платье задирается, оголяя бедра. Он ласкает глазами всю меня, опуская взгляд на не маленькие полушария. Двигается вперед, цепляя мою кожу губами, лижет. Целует, когда появляется такая возможность, везде, куда достает.