— Ладно, ладно! — улыбаюсь, права ведь, — успокойся. Успеете еще!
Новый год встречаем как никогда отлично!
Бабули и Женя просыпаются к началу двенадцатого и празднуют с нами почти до двух.
Застолье, шампанское, выступление президента, много фейерверков и шашлык! Близкие и родные рядом, не хватает лишь его. Но и тут я соглашусь со Златой, я его тоже толком не знаю. Надеюсь, хочу верить, что он мой человек и мы еще не один раз встретим новый год вместе.
Баба Лиза дарит нам со Златой пуховые платки.
— Они настоящие, не верите? — говорит баба Лиза, вручая платки. — можете проверить!
— А как их проверяют? — спрашивает Злата, — нет я вам верю, чтобы вы не подумали… просто хочу знать, как.
— Отдай колечко, — просит баба Лиза, и пропускает через кольцо пуховый платок, — а если они не настоящие — они не проходят через кольцо!
— Спасибо, — восторженно кричит Злата, обнимая бабушку.
Мы дарим друг другу подарки.
— Петр Михайлович, — начинаю я, потом меня поддерживают все, кто за столом, — так как мы не знали, что вы приедете, не были готовы. Поэтому кроме конфет и мандаринов ничего не можем подарить! — смеемся и веселимся.
— Мне ничего и не надо! Главное — вы рядом! Я больше никогда не хочу оставаться без вас!
Мы веселимся, пьем шампанское и кушаем горячий шашлык.
Ближе к трем укладываемся спать. Петр Михайлович в зале, на диване. Злата ему перестилает постель, а все мы в комнатах. Места, как говорила баба Лиза всем хватило.
В город мы возвращаемся третьего января. Со слезами на глазах провожает бабушка Лиза, у которой уже не болит нога. Но лечение продолжает. Уколы теперь будет колоть соседка. Я ее сама лично просила.
Петр Михайлович подбрасывает меня до компании, где меня ждут на собеседование.
— Ооо, дочка! Тебе крупно повезет, если начнешь работать в этой компании. Хозяин этой компании мой давний друг, но сейчас уже не работает. Работает его сын. Они олигархи нашего города! — говорит Петр Михайлович, высаживая меня у большого стеклянного здания. Сами же они отправляются не к нам в квартиру, а домой. Петр Михайлович забрал своих детей к себе домой, и меня просил после собеседования присоединиться к ним. Я машу Жене, в след удаляющейся машины и шагаю в сторону здания. Поднимаю глаза высоко, рассматриваю огромное здание. Оно такое большое и сверкающее, что я бы подумала, что президент сидит именно здесь. Но уже знаю, какой-то олигарх. И я теперь еще больше волнуюсь.
— Главное понравиться и угодить их требованиям, — думаю про себя, шагая вперед и прихожу в ступор, когда вижу, как мужчина дерется, почти, с девушкой.
Совсем обнаглели, средь белого дня! Бьет девушку, а тупые охранники лишь стоят и наблюдают. Злость и давняя боль, когда я не смогла справится с мужчиной, берет вверх и я не разбирая ничего, бегу и бью мужчину рюкзаком. Слава Богу девушке удается сбежать. И я тоже сбегаю, боюсь разъяренного мужчину, который может вернуться и поступить со мной так же, как и с этой девушкой.
Бегу, куда глаза глядят. Останавливаюсь только тогда, когда понимаю, что за мной никто не гониться. Возвращаюсь назад и захожу в здание с заднего входа. Боюсь встретить его там, у главного входа. Охрана проверяет мои документы, спрашивает куда, и пропускает, когда проверяет, что меня действительно ждут.
Женщина, Антонина Вячеславовна, усаживает меня на кресло, дает воды и просит успокоиться и отдышаться.
— Извините, я чуть не опоздала.
— Все в порядке, я сейчас схожу проверю, если арабов еще нет, возможно он вас примет сейчас.
Антонина Вячеславовна зовет меня через пару минут, я спешу и забываю снять верхнюю одежду.
Ужас сковывает мое тело, когда на столе я вижу ту злосчастную сумку, с которой сбежала та девушка. А когда поднимаю глаза и вовсе, чуть не падаю в обморок.
Я смотрю и чуть не тону в омуте до боли знакомых глаз.
Это он. Он сидел в том кресле, в той комнате и смотрел на меня этими глазами!
Я узнала его сразу. И в доказательство всему знакомые часы на руках, и перстень, который мне безумно нравился.
Но…
Это и есть тот, которого я била, не разбирая ничего. Потому как на него не смотрела, но отчетливо понимаю, что он. Его я била внизу, его!
Сомнения пропадают напрочь, когда он кричит на весь кабинет:
— Пошла нахуй, Майя!