— Какие, на хуй, проблемы? Умерь свой пыл, женщина! — я еле сдерживаю себя, потому как передо мной женщина! Иначе размазал бы по стенке!
Следом за этой стервой, я спускаюсь вниз, в надежде найти ее.
Кроме разъезжающихся по домам выпивших клиентов клуба — никого нет. Сплевываю на асфальт и возвращаюсь в кабинет к Паше.
— Узнай, Паша, сейчас же, куда она ушла?
— Даже если я узнаю, не смогу сказать!
В кабинете Паши пар стоит клубом от наших криков и споров. Я требую, угрожаю, Паша не сдается.
— Я не хочу нести ответственность, за разглашение имен и места жительства своих подопечных. Все. Ничего не проси, — он разводит руками, — с этим я не могу помочь. Все что угодно проси, только ни это! Блядь, Каримов! Ты отсюда не выходишь уже второй месяц! Нахуй, она тебе нужна? Что все бабы вымерли, что ли?
— Я вытащу твою задницу откуда хочешь, если понадобится. Остальное — не твое дело!
— Я и говорю, не мое дело! И свою задницу я никуда не хочу совать, чтобы ты потом вытаскивал! Время — третий час ночи!
— Мне — похуй! Найди мне ее. Позвони в конце концов, пусть приедет. Я не могу уйти без нее. Она знает. Паша, блядь, не зли!
— Если так сильно хочешь — сам найди ее. Это не большая проблема, для тебя, только не подставляй мою задницу никуда! У нас есть трудовой договор и пункт 7.1, где жирным шрифтом прописаны обязанности работодателя, — мне становится жалко толстяка, он покрывается потом, нервно дергается, часто дышит. Блядь, я и жалость — это две разные вещи! Но я жалею его, не хочу, чтобы его таскали по судам, как когда-то, если девушка подаст в суд.
Он, сука, непоколебим в своем решении.
В четвертом часу ночи я сваливаю с клуба, в надежде, что завтра все закончится. Она обещала, в конце концов, завтра снять маску и уехать со мной. Завтра!
Завтра — никаких танцев, сразу заберу ее и похуй!
Противная трель телефона будит меня раньше запланированного будильника!
Я ругаюсь матом и смотрю на экран. Халанский.
— Какого хуйя, тебе не спится?
— Не понял? — он ржет в трубку, мне приходиться убирать телефон подальше от уха, чтобы не лопнула барабанная перепонка, Халанский не только начальник безопасности, он друг, товарищ. — Не ты ли кричал, рвал и метал, чтобы я нашел девчонку?
— Нашел?
— Да! Но ты, пиздец как удивишься, когда узнаешь, чья она дочь!
— Чья она дочь? — я оканчательно просыпаюсь.
— Она дочь Стволова!
— Да ну нахуй? Дочь Стволова танцует в клубе?
— Когда к тебе подъехать? Это не телефонный разговор.
— Прямо сейчас! Жду!
Время восемь утра, я поспал от силы часа два. Долго не мог уснуть. Злился сам на себя и на печальные обстоятельства, по которым девушка не со мной. Я даже не знаю ее имени. Сука, надеюсь вскоре все узнаю. Даже если она дочь самого Стволова, похуй. Она моя.
Стволов Петр Михайлович. Его знает весь город. Кто-то уважает, кто-то боится перейти ему дорогу. По разному. Он крупный бизнесмен и очень влиятельный человек в верхушке нашего города, одно время даже хотел податься в политику, но что-то пошло не так, и он передумал. Мы не раз сталкивались с ним на разных мероприятиях, открытиях или семинарах, но наши пути никогда не пересекались. У него свой бизнес, свои дела, у меня свои. Мы в разных сферах. Одного не пойму: как дочь самого Стволова танцует? В клубе? В приват комнате? Как?
Пока принимаю душ, продумываю все варианты. Но к логическому объяснению, почему его дочь танцует приватные танцы, не прихожу. О ней кстати он никогда не говорит и не выводит в свет. Всегда один. Знаю, что жены у него нет, она трагически погибла в автокатастрофе, об этом тогда говорили все. И повторно, с тех пор, он не женился. Разные события начинают всплывать в голове, но нигде не всплывает его дочь. Дочь всем известного Стволова. Странно все это, но я все узнаю.
Одеваюсь не в костюм, как ни странно, хочу джинсы и футболку.
Спускаюсь вниз и вижу там совсем не Халанского, что приводит меня сразу же в нервозное состояние.
Ну нет, совсем нет, желания сейчас говорить с Альбертом Ивановичем, а с его дочкой и подавно. Но оба сидят у нас в гостиной и пьют кофе.
— Доброе утро всем! — Диана тут же откладывает чашку с кофе, поднимается, сверкает и цветет при виде меня. Я разражаюсь еще больше, когда она тянется ко мне и в знак приветствия целует в щеку. Отстраняю.
— Марк, — отцу я первому пожимаю руку, когда подхожу к ним, — я не мог вчера дозвониться, чтобы сказать тебе, что Альберт Иванович приедет.
— Прости отец, я был очень сильно занят, телефон был без звука.
— Кофе будешь? — спрашивает мама.
— У меня очень важный разговор, — говорит отец Дианы, — это не телефонный, поэтому лучшим решением было приехать к вам, — я киваю и пожимаю ему руку.
— Я сам сделаю, сиди, — после того как я здороваюсь с Альбертом Ивановичем, иду на кухню, сам себе наливаю кофе. Диана заходит следом.
— Марк, любимый.
— Диана, прекрати.
— Ты не скучаешь? Столько времени прошло, ты ни разу не позвонил, не написал?
— Зачем?
— Просто спросить, как я?
— Я знаю, что у тебя все прекрасно.
— Не правда. Мне очень плохо без тебя. Марк, милый, — она тянет ко мне руку, я отстраняюсь, — может попробуем?
— Диана! — моей злости нет предела, — я уже сказал и повторятся не буду! Мы не маленькие дети, и у нас ничего не получится!
— Почему? Почему ты так решил? — я слышу дрожь в ее голосе, мне чуток становится ее жалко, но не могу же я женится на ней из-за жалости.
— Потому что Я. ЛЮБЛЮ. ДРУГУЮ.
— Не правда! Ты не можешь так быстро кого-то полюбить!
— Я не стану обсуждать с тобой свою личную жизнь.
— Марк.
— Диана, пожалуйста, — требую грубым голосом, — оставь все свои намерения вернуть меня. Мы с тобой никогда не будем вместе. Никогда. Ты молодая, встретишь еще свою любовь.
— Я тебя люблю! Тебя!
Я даже не смотрю на нее, надоела, тупо шагаю в гостиную, с чашкой кофе на руках.
— Альберт Иванович, — я опускаюсь на диван, рядом с мамой, целую ее в щеку, она мило улыбается и радует меня, — у меня немного времени.
— Придется уделить много времени, — требует старик, — арабы прислали к нам своего юриста, для составления контракта, мы должны быть там, чтобы вместе согласовать все пункты. Как только контракт будет составлен, и обе стороны его одобрят, они вылетят сразу же, для его подписания.
— Я рад, что вы решили остаться в деле. Нам обоим это очень нужно, — я пожимаю еще раз ему руку, уважаю, за то что не стал смешивать личные разногласия между мной и его дочерью, с бизнесом.
Настроение поднимается выше. Сегодня, определенно, мой день! Контракт с арабами почти в наших руках, выход на международный рынок не за горами, осталась моя девочка. Ну и ее сегодня заберу. Единственно омрачает то, что ехать надо к юристу именно сегодня.
— А встречу нельзя перенести на вечер? Или часа на два позже? — я успею к этому времени найти свою малышку, узнать все про нее, увидеть. Поговорить. Забрать. Успею, должен.
— Мы и так слишком долго откладывали. Они будут через час ждать нас в отеле “ КЛАН”.
— Уже через час?
— Папа, я поеду с вами, — Диана никак не угомонится.
— Это исключено! У нас деловая встреча, — второй раз за утро этот человек вызывает к себе уважение, когда устаканивается дочь. Которая вбила себе в голову, что мы должны быть вместе!
— Папа, ты поедешь с нами, — я огорчаюсь, отхожу к окну, набираю номер Халанского, — ты где, черт тебя подери? — примерно прикидываю время сколько нужно, чтобы доехать до отеля “КЛАН” и чертовски радуюсь, когда понимаю, что успею хотя бы взглянуть на папку, где собрана вся информация о моей малышке. Ну и фото. Я уверен, знаю там будет прикреплено ее фото, Халанский по-другому не может работать.
— Открывай дверь!
Я бегом иду к двери.
— Мы должны поторопится, — слышу голос отца Дианы, но это меня не останавливает, — а то можем попасть в пробку.
Я открываю дверь, впускаю Халанского, отбираю у него черную папку. Рядом выстраиваются Альберт Иванович с дочкой.