— Оо, все встречают меня? — кричит Халанский, — здравствуйте все!
— Пару минут, Альберт Иванович, и можем ехать.
Я иду в кабинет отца, Халанский рядом.
Закрываю за нами дверь и открываю папку.
Худощавая девочка, с длинными черными волосами улыбается на фото, приклеенное на первой странице. Снизу надпись: Стволова Злата Петровна.
— Это не ОНА! — я отшвыриваю папку на стол, достаю пачку сигарет, подкуриваю прямо в кабинете.
— В смысле не ОНА?
— Не она танцует для меня! Это абсолютно другой человек! — один за одним делаю затяжки, голова кружится и во рту горчит от едкого дыма.
— Это стопроцентная проверенная мною лично информация! В той ВИП комнате танцует ОНА!
— Ни хуя! Халанский, это не ОНА.
— Ты что сомневаешься во мне?
— Тут какая-то ошибка! Не знаю как так, но это не она!
После долгих споров с Халанским, разочарованный, без настроения, я еду в отель, где остановился юрист с Арабских Эмиратов. Хорошо, что отец поехал с нами. Потому что, что-либо соображать у меня получается с трудом.
Долгие переговоры по видеосвязи с самими арабами, с помощью переводчика, споры и поправки занимают весь день. Долбанный весь день мы торчим в отеле. Лишь к семи вечера нам удается составить контракт. Который уже подпишем на днях.
Вечером еле заставляю себя поужинать дома, чтобы не обидеть маму.
— Ты сам не свой в последнее время, — говорит мама, — что происходит?
— Все в порядке, — отвечаю равнодушным, уставшим голосом.
— От матери ты ничего не скроешь, — поддерживает ее отец, — да и от меня тоже. Ты каждый день возвращается поздно ночью.
— Это скоро прекратится.
— То есть, есть какие-то проблемы о которых ты нам не хочешь рассказать?
— Мама, правда все хорошо.
— Не верю я. Если не хочешь говорить… но хотя бы просто скажи, это из-за этого контракта?
— Мама, стал бы я из-за контракта так волноваться? Я говорили, что если Альберт Иванович передумает, то мне хватает того, что есть у нас. В нашей стране.
— Тогда…
— Оставь его, ну не видишь, не хочет он рассказывать.
— Как это оставь? — настаивает мать, — у него какие-то проблемы, мы должны знать и помочь!
— У меня нет никаких проблем, мама, правда. Поверь и не думай, ок?
— Нет, не ок! Я же вижу, ты в последнее время сам не свой. Раздражительный, злой, грустный, озадаченный, что-то есть. Что-то есть и ты не хочешь нам говорить!
— Девушка есть, — признаюсь, потому что маму колотит дрожь, я вижу, что она сильно волнуется.
— Это же хорошо! Или Нет?
— И одновременно ее нет, — я встаю из-за стола.
— Как это понять?
— Да оставь ты его в покое, ну видишь не хочет он говорить.
— Пока не хочу, потом расскажу. И познакомлю, — если, конечно, сам с ней познакомлюсь. Смешно и грустно одновременно, — мне ехать надо.
— Опять вернешься поздно?
— Нет. Сегодня нет, — хоть и твердо уверен, хоть и знаю, что она обещала сегодня снять маску, поговорить и уехать со мной, отчего-то сам не верю во все сказанное выше. Сердце гложет что-то. А что, пока не пойму, поэтому тороплюсь в клуб.
Я паркуюсь недалеко от входа. Хочу быстро забрать ее и уехать отсюда. Отчего-то кажется, что если машина будет припаркована поближе, то быстрей получится уехать. Вместе с ней. Бред конечно!
Уже у входа телефон вибрирует в кармане.
— Ты где, озабоченный? — этот придурок Демид умеет поднять настроение в секунды.
— Я в клубе умник! — останавливаюсь у входа, чтобы поговорить, потому что внутри ничего не слышно из-за громкой музыки.
— Вот не сомневался, веришь?
— Не верю!
— Да ты скоро там будешь комнату арендовать, чтобы не ехать домой. А вообще, кстати, классная мысль. Оставайся жить там, нахуя ты едешь домой, переодеваешься, когда один хрен ты вечером возврашается обратно.
— Я еще работаю, если ты не забыл.
— Аа, сорри! Забыл, — ржет, — Я уже стою сзади тебя. Повернись, — я поворачиваюсь и натыкаюсь на Демида.
— А ты что забыл здесь? — убираю телефон в карман брюк.
— Я пришел посмотреть, насколько все запущено.
— И?
— Это не только мое решение, мы так все решили.
— Банда, блядь!
— Если все совсем плохо, то мы тебя спасем! — ржет и я вместе с ним.
— Со мной все в порядке! Пошли, сам все увидишь!
Не успеваем мы сдать верхнюю одежду и пройти к барной стойке, как к нам подходит стерва Лиля и лучезарно, подозрительно счастливо улыбается и здоровается.
— Вынуждена вас огорчить! — довольная Лиля переминается с ноги на ногу, потом подходит близко и особо громко кричит мне в ухо, — танцев не будет! Твоя девочка уволилась! — смеется и уходит.
Вся кровь, сколько есть в моем организме тут же приливается в голову, вызывая полное помутнение разума. Иначе не объяснить то, что я потом делаю.
Я срываюсь с места, хватаю Лилю под локоть и тащу за собой в кабинет. С криками и угрозами мы врываемся к Паше. Тот от удивления встает с места, снимает очки и таращится на нас.
— Марк, — Демид пытается отлепить мою руку от Лили, — потише! Отпусти ее, — неаа, ни хуя! Опускаю ее в кресло и кричу на Пашу:
— Вы оба сейчас же мне расскажете, где она и что здесь происходит! Демид, сейчас же позвони Халанскому, пусть едет сюда и прихватит с собой папку, ту самую! Срочно.
— Мне нечего вам рассказать! — выдает Лиля.
— А что собственно произошло? — не вникает Паша.
— А просто З… — начинает Лиля, — вы же в курсе, — смотрит на Пашу, — девочка с второй ВИП уволилась, вот и кипишует!
— Ну так этого стоило ожидать!
— Вы мне тут не чешите! Я знаю, уверен, девушка, которая танцевала для меня, другая! Зовите мне ее сюда!
— Кого? — чуть дрожащим голосом отвечает Паша, я же расхаживаю по кабинету, нервно курю. Демид расселся на диван, наблюдает, иногда ржет, надо мной я знаю.
— Где Халанский? — спрашиваю у Демида.
— Будет через пять минут!
— Вы меня, что за идиота держите? — хотя любой другой, если бы смотрел со стороны, точно подумал бы, что я идиот, — в твоем клубе творится черте что, а ты хочешь сказать, не в курсе?
— В моем клубе, — Паша откашливается, — все в полном порядке!
— Уверен? — смотрю на Лилю, — спроси у нее, она точно знает! Сейчас, как только Халанский явится сюда, мы все едем по адресу, по которому живет девушка, якобы танцующая в вашем втором ВИП.
— По какому адресу? — Паша нервно трясется, закуривает, — Марк… не подставляй меня! Я знаю, многим тебе обязан, но адреса не проси!
— Я все знаю и без тебя! И адрес и девушку! Только там совсем не та!
— Марк..
— Мы ничего не знаем! — вставляет свои пять копеек Лиля.
— Тебя еще не спрашивали! Пока, не спрашивали!
Дверь с треском открывается, Халанский без приглашения заваливается в кабинет.
— Добрый вечер, господа! — в ответ тишина и страх в глазах Паши и Лили!
Халанский ставит папку на стол и смотрит на меня:
— Выяснили, кто танцевал для тебя?
— Да вы знаете, чья она дочь? — Паша покрывается потом и нервно курит, — мне не жить, если ее отец узнает!
— Я знаю, чья она дочь! Хочу тебя удивить, не она для меня танцевала! Да Лиля?
— Я ничего не знаю, — встает, собираясь уходить, но я силой толкаю ее обратно на место.
— Никто отсюда не выйдет! — открываю папку, тычу на фото Златы, дочери Стволова, — она танцевала для меня? — спрашиваю у ошарашенного Паши.
— Д — да! Только Марк, если до ее отца дойдет… я труп!
— Паша блядь! Открой глаза! Не она для меня танцевала! — швыряю папку на стол, — выходим.
— Демид, вы можете ехать домой, — смотрю на Халанского, — спасибо за все.
— Ни хуя! Я никуда не поеду без тебя! — заявляет Демид, встает и становится позади меня.
— Я могу поехать с вами! — добавляет Халанский.
— Бля, это уже дохуя. Ты можешь ехать домой, у тебя новорожденный ребенок. Дальше сами. А ты едешь с нами! — смотрю на Пашу, который курит один за одним.