— Что-о?! — До нее медленно начал доходить смысл сказанного. — Я — влюбилась? Ах ты дрянь! Сволочь! Ах ты…
Она бросилась на него с кулаками, но бить его было — все равно что скалу. Тогда она толкнула его Силой. Он отлетел на несколько метров и упал с возгласом, в котором было больше удивления, чем злости.
Не дав ему опомниться, она снова приподняла его в воздух и бросила спиной о землю, подбежала и стала пинать ногами, повторяя: «Дрянь! Дрянь!» — в бока, в живот, в лицо… Как когда-то на Джакку били вора, просверлившего бак с водой; били толпой, пока все его тело не превратилось в бесформенный кусок мяса…
Рей остановилась. Он лежал на боку и медленно шевелил локтями сквозь силовые путы. Голова была сплошным черным пятном, то ли от упавших на лицо волос, то ли от крови. И кругом была тьма. Ею пропитались кусты и трава, и море за обрывом, и небо с редкими крупными звездами…
Она развернулась и сломя голову бросилась прочь от места своего преступления.
Она бежала, пока легкие не охватил огонь, пока мышцы не растеряли точность и нога не влетела с размаху большим пальцем в камень. Рей растянулась во весь рост на тропе, злосчастный камень разлетелся на мелкие кусочки от удара Силой. Следом еще один и еще. Краем сознания она понимала, что впускает в себя то, что нельзя впускать, но не могла остановиться. Лучше уж бить камни, чем людей.
Подумать только — подослали! Как только его грязный язык повернулся… Дрянь, маменькин сынок…
Рей поднялась на ноги и отряхнулась. Штаны порвались на коленях, по ногам текла кровь, на белой майке остались черные пятна — ладони тоже были содраны, а она даже не заметила.
Она же привязалась к нему как к родному… Она почти забыла, кем он был…
Он доверял ей…
«Рей, что происходит? — прозвучал в голове голос Люка. — Где ты, Бен с тобой?»
Она застыла, соображая, что ответить. До нее вдруг дошло, что, пока она жалела себя, он лежал там на холодной земле, побитый. Этот образ и достался Люку.
«Ох, что у вас там случилось? Я сейчас приду».
«Я тоже», — заверила Рей и на ушибленных ногах заковыляла назад.
За шумом волн вдруг прорезался другой звук, похожий. Рей не сразу поняла, что это, а когда поняла, ужаснулась. «Тысячелетний сокол» взлетал.
«Рей, что случилось? Ты на борту?»
«Нет! — Она почти закричала это вслух. — Это Бен. Я все погубила!»
***
«… Кайло Рен мертв. Не затрагивая сейчас вопрос правдивости сообщения, задумайтесь, кому в высших кругах правящей элиты и командования Сопротивления выгодно, чтобы величайший военный преступник нашего времени никогда не предстал перед судом…»
— Правящая элита Сопротивления… Какая чушь, — бросил Люк.
По выключил голоприемник, и в кабине неприметного грузового шаттла стало почти темно. Снаружи хлестал ливень, пустынные холмы затянуло плотной дымкой, серое полотно реки покрылось рябью.
— Дня не прошло, а стервятники в воздухе. Представьте, что будет, если им подбросят настоящую добычу? Это посерьезнее, чем мертвый Вейдер.
— А что Вейдер? — спросила Рей у него из-за плеча.
Люк ответил за него:
— Давным-давно мою сестру пытались уничтожить… Вывести из игры, тогда все было без крови. И не придумали ничего лучше, чем теория заговора, основанная на ее родстве с Вейдером. Родство-то настоящее…
— То, что мы делаем, — настоящий заговор, — покачал головой По. — Допустим, у вас получится… Вы придумали, как будете возвращать его в общество?
Люк вздохнул.
— Я не политик, я тут мало что могу. И у меня полный рот забот ближе и насущнее, чем то, как мы будем выглядеть в глазах Республики. Давайте сначала доживем до… Летят!
«Тысячелетний сокол» вынырнул из-за завесы дождя, сел рядом на раскисший дерн и опустил трап. Чубакка и какой-то незнакомый вуки стали выгружать из трюма ящики. Должно быть, лекарства и киберпротезы для госпиталя, но может и оружие…
— Надо помочь, — сказал Люк и вылез из пилотского кресла. Рей накинула плащ-палатку и последовала за ним.
Когда весь груз оказался на земле, Люк и Рей Силой вынесли из шаттла медицинскую капсулу, накрытую маскировочным полотном, как солдатский гроб — знаменем, и закрепили в опустевшем трюме «Сокола». На шаттл Сопротивления погрузили ящики. Потом коротко — чтоб не мокнуть под дождем — попрощались. Чубакка и его товарищ перебрались к По, и тот увел шаттл с планеты первым. Рей и Люк остались на «Соколе» одни. Не считая того, кто был в капсуле.
— Он будет жить с нами? — спросила Рей между прочим, когда они вышли в космос и задали курс.
— Ач-То единственное место, где его можно надежно спрятать. — Люк покосился на нее. — Считай это джедайским уроком. У тебя выдался шанс узнать моего племянника таким, какой он есть на самом деле, у него — начать жизнь заново. Думаю, это будет поучительно.
— А если он на самом деле такой? И никто его не заставлял, он сам выбрал Сноука, а не вас?
— Это мы в любом случае скоро узнаем… — Он нажал рычаг гиперперехода, и звезды превратились в полосы. — Как насчет перекусить, падаван?
— Сейчас! — Рей улыбнулась и вылезла из кресла.
Она спустилась в трюм и вытащила из сумки с провизией пару армейских пайков. Капсула стояла рядом, среди мешков с крупой и белковым концентратом. Рей проверила монитор — жизненные показатели в норме. Постояла с минуту, потом осторожно откинула маскировочную сетку и заглянула внутрь сквозь стекло.
И встретилась взглядом с тем, кто был внутри.
Карие глаза широко распахнулись, а потом озарились надеждой, медицинские датчики запищали, отмечая ускорение сердечного ритма. Рей невольно отшатнулась, но отступать было поздно. В крышку капсулы изнутри глухо застучали. «Откройте, откройте» — она отчасти различила, отчасти прочитала по губам.
Первой мыслью было позвать Люка, но Рей остановила себя. Пилоту не следует покидать кабину во время полета.
Она собралась с духом, открыла замок и откинула тяжелую крышку.
— Что вы стучите? — Она заранее напустила на себя начальственный тон. — Вы ранены, хотите, чтобы швы разошлись?
Его правая рука с недавно приживленным протезом лежала вдоль тела, левая тянулась к ней в каком-то неопределенно-просительном жесте.
— Нет… — выдохнул он. — Девушка… скажите, пожалуйста… Что произошло? Где я?
— Меня зовут Рей, — проговорила она, вглядываясь в его реакцию. Никакой враждебности, ни малейшего проблеска узнавания. — Я падаван учителя Люка. Это «Тысячелетний сокол».
— «Тысячелетний сокол»…
Он обвел глазами потолок. Рей разглядывала исподтишка его бледное угловатое лицо в ореоле черных волос. В непривычно белой больничной пижаме, слабый и потерянный, это все же был тот самый человек, который допрашивал ее на «Старкиллере».
Оглядевшись, он с облегчением уронил голову на подушку, но потом в глазах вновь зажглось беспокойство.
— Что со мной случилось? Я ничего не помню.
— Вы были ранены. Потеряли руку в бою. — Рей не хотелось напрямую врать, она не готовилась к этому. — Вам сделали операцию в полевом госпитале Сопротивления, опасности для жизни больше нет. Мы едем в тыл, там вы будете поправляться. Сейчас я сделаю вам укол… — Она потянулась к аптечному ящичку, вделанному в капсулу.
— Нет! — выкрикнул он почти с яростью и схватил ее за руку — некрепко, Рей моментально вывернулась. — Девушка… Рей… Вы не понимаете. Я вообще ничего не помню — в каком бою? Какой сейчас год? Я был на войне? — Тревога в его глазах превратилась в настоящий страх. — Я не чувствую Силы!