Людмила вышла из дома. Долго искать не пришлось, будто кто неведомый подсказывал ей правильную дорогу. Она издалека увидела возвышающиеся маковки и перешла дорогу. Купив в церковной лавке несколько свечей, Людмила подошла к изображению распятого Христа и воткнула зажженные восковые палочки в песок перед иконой. Одна за мужа, вторая за мать, третья за Зою. Перекрестилась и пошла поставить несколько за здравие.
В зале гулко хлопнула дверь, и ворвался девичий голос, на который обернулись все присутствующие пять человек. Несколько подростков, гигикая, прошли вглубь церкви, рассматривая убранство храма. Девушка была простоволосая и в джинсах, Людмила мысленно отругала ее, но вслух замечание делать не стала.
- Покрой голову, сестра, - раздался мужской низкий голос, и внимание переместилось на невысокого мужчину с бородой, вышедшего из-за колонны. Одет он был как мирянин, но то, как именно обратился к девушке выдавало его набожность.
Девушка сконфузилась и потупила взгляд. Собралась уйти, но рядом стоящий парень перехватил ее за кисть.
- Или что? - нагло поинтересовался он.
- Вы в доме Божьем, - напутствовал чернобородый, - к тебе домой друзья в обуви не ходят ведь.
Подросток недоуменно смотрел на мужчину, не понимая, к чему тот ведет.
- Здесь свои правила, которые предстоит соблюдать. Храм открыт для каждого страждущего. Но осквернять его не стоит!
- Что ты несешь, старик?! - все же отозвался подросток, а остальная компания, кроме девушки, загоготала. Она вырвала руку и, краснея, вышла из здания.
Людмила не понимала, какова истинная причина прихода сюда детей, наверное, от скуки или интереса, но явно не для того, чтобы обратиться к Богу. Они еще какое-то время постояли, а потом ушли. Мужчина последовал за ними. То ли убедиться, что те покинули территорию, то ли закончив свои дела здесь.
Когда Людмила вышла на улицу, мужчина сидел неподалеку на скамейке, подставил солнцу лицо. Отчего-то Людмиле захотелось поддержать его, и она остановилась, прежде чем идти дальше.
- Вы правильно им замечание сделали, - завязала она разговор. - Я вот тоже об этом подумала, только смелости не хватило сказать.
- Да какая там смелость, - махнул тот рукой. - Насмотрелся на всяких, воротит порой. Молодежь сейчас совсем иная. Учителя жалуются, родители жалуются. На нас тоже жаловались, только сейчас, сравнивая, понимаем сами, какие мы были одуванчики по сравнению с ними.
Людмила улыбнулась. И правда, каждое поколение хуже предыдущего.
- И часто такие приходят? - поинтересовалась она.
- Бывают. Я же тут не постоянно работаю, так, зашел на перекур, можно сказать. Мое место там, - указал он за храм. - А вообще попадаются и не такие. Вот случай недавно был. - Он вдруг спохватился. - Вы торопитесь?
- Нет, - покачала головой Людмила, присаживаясь рядом. Мужчина оказался словоохотливым и приятным собеседником, отчего не скоротать пару приятных минут рядом.
- Пришла ко мне девушка с иконой. Обычная такая по началу показалась. Просила стекло заменить, якобы разбила случайно. Ну понимаю, бывает, отчего не помочь. Оставила мне икону, еще уточнила, что от бабушки досталась, ценная для нее, значится. А потом пропала.
- Икона? - ахнула мать.
- Нет. Девушка. Я срок ей неделю дал, может раньше, а ее нет. И тут смотрю - идет. Узнал ее сразу. Давай икону отдам, говорю. А она сама не своя, глаза большие от страха. Ну мало ли что произошло. Только отдал я ей образ, а она как ошпаренная от меня сбежала. Будто он ей руку обжег.
- Свят, свят, - перекрестилась мать, округлив от ужаса. И средь бела дня, когда солнце вовсю светит, мурашки по коже.
- А дальше что? - ждала она продолжения истории.
- А ничего. Опять пришлось стекло менять.
- А девушка?
- Да кто ее знает. Убежала, не гнаться же за ней. Вон до поры до времени икону придержу, а там батюшке отдам. Старинная, он возьмет.
Людмиле до жути стало интересно, что это за икона такая.
- А можно на нее взглянуть? - поинтересовалась она.
Мужчина пожал плечами, задумавшись. Потом встал и пошел в сторону храма.
- Идем, - позвал он Людмилу.
В мастерской приятно пахло деревом и лаком. Людмила оглядывалась, уважительно кивая. Видно, что человек работает с душой и профессионально.
- Вот, - протянул он ей икону. - Только аккуратно. Третий раз стекло вставлять не хочу.
Принимая из его рук образ, Людмила не могла поверить своим глазам. Она крепко держала реликвию, не в силах произнести ни слова, пока на нее скорбно взирали глаза Божьей матери.