"Больно!" вихрем взвилась паника, но я нашла в себе силы торжествующе улыбнуться окаменевшему в ступоре подонку, а про себя взмолилась: "Терпи, Кира, это скоро заживёт, а репутация чокнутой останется навсегда. Больше никто не рискнёт тебя тронуть. Никто и никогда".
– Дура ненормальная! – заорал не своим голом Боря, пока Митя, продолжая невидяще созерцать тонкие потёки крови, сжимал в кулаке сорванное с меня бельё. – И ты, Митя, тоже хорош! Я ж говорил, не лезь к ней. Так и знал – психичка! Недаром с Бесом спелась.
– Тварь, – Митя, очнувшись, наотмашь ударил по лицу. Затем ещё раз, уже сильнее. Так, что на пару секунд пропали звуки. – Вот что, блин, теперь делать?!
Вопрос, вероятно, предназначался Боре, а того и след простыл. Вместо него ответила я. Тихо нашептала далёкий маршрут на три буквы, чем заработала смачной добавки.
Привыкший за годы беззаконий к безоговорочному повиновению, парень явно не мог сообразить, как выкрутиться в сложившемся положении. И если бы существовала малейшая возможность расщепить меня на атомы, он не задумываясь, сделал бы это, лишь бы сохранить свою шкуру сухой.
Бессильно сминая выгоревшую на солнце копну своих волос, Митя простонал. Протяжно и жутко, как загнанный зверь.
– Теперь ты меня по-настоящему разозлила...
Несколько взрослых одновременно вбежало в комнату. Перепугано засуетилась медсестра. Сражаясь со слабостью, я неотрывно смотрела прямо в сузившиеся от злости карие глаза своего истязателя, пока двое широкоплечих охранников выкрутив руки, насильно волокли упирающегося подонка к двери.
– Я припугнуть её хотел. Ничего больше! Да, пустите, чёрт вас побери!
– Припугнуть?! Для этого трусы с неё стянул?– от души треснула его рассвирепевшая воспитательница, – Тебя предупреждали, чтоб без последствий? Предупреждали. На нары захотелось? Куда на ребёнка попёр? Ты хоть понимаешь, что тебе светит?
– Я её не тронул! – Рыкнул Митя.
Именно в тот миг я кожей ощутила заполнившую его ненависть. Неприкрытую и слепую, а главное обоюдную. На этот раз последствий содеянного не скрыть, а значит ему прямая дорога в ЦВИН*, что для детдомовских обычно последний шаг перед тюрьмой. Мите до выпуска оставалось чуть больше полугода, и моя несговорчивость враз перечеркнула все его радужные планы. Дурак, сам ведь виноват, но если выкарабкаюсь – уничтожит, даже думать не станет. Да и плевать. Ненавижу.
Я снова улыбнулась, показывая слабеющей рукой средний палец.
Предупреждала же, не надо.
– Я тебя из-под земли достану, – одними губами прошептал блондин, и у меня не осталось никаких сомнений – достанет.
Рану мне быстренько обработали и перевязали. Благодаря Боре, который испугавшись ответственности, сразу же позвал на помощь, я особо не пострадала. Даже переливание крови делать не понадобилось. Зато пришлось перенести унизительный осмотр акушерки. Неприятная надо сказать процедура.
Целая неделя прошла в непривычной тишине и покое. Времени подумать о своих сомнительных перспективах у меня имелось предостаточно, да вот только пораскинув мозгами, я всерьёз начала жалеть, что выкарабкалась. Дело-то замяли, выставив всё обычной дракой, и Митю перевели с глаз долой, но его уничтожающий взгляд и липкие, алчные руки никак не шли из головы. Их и вспоминать не хотелось, и забыть не получалось. Страх тенью ступал вслед за каждым моим крошечным шагом к моральному восстановлению. Я будто выпала из реальности. Порою бесцельно бродила по комнате, совершенно забыв, куда направлялась и зачем. В голове постоянно крутилось даже не то, что за дверью меня поджидают прежние насмешки и борьба за выживание, а то, что Митя свою угрозу обязательно выполнит. Если не собственными руками – то чужими. И Бесу на это действительно плевать. Я перестала убеждать себя, что он придет на помощь, ведь если изначально никому не верить, то и разочаровываться будет не от чего.
В устойчивом механизме местных реалий, я изначально была чужеродной деталью, и чем больше пыталась с ним сродниться, тем яростней он меня отторгал. Клокочущие во мне обида и непонимание давно уже перестали тревожить, остался только тот самый первобытный, животный страх. Каждый раз, оставаясь одной, я физически ощущала, как волосы на затылке колышет хмельное дыхание белобрысого мерзавца и, холодея, гадала, чем оно окажется в этот раз, очередным самообманом или... он вернулся по мою душу?