– Нет, дорогуша, раньше надо было думать. Мне и так после ваших оргий ремонт делать и замки менять. Всё вверх дном перевернули. Уматывай, пока я добрая.
– Можно зайти на минуту? Я кое-что своё заберу.
– Всё твоё – в чемодане.
– Всего одна минута. При вас...
Она отодвигается, уступая дорогу, но мне не нужно далеко идти. В спальне, под клёёнкой на тумбочке лежит конверт со всеми моими накоплениями, он то меня и интересует. В сопровождении хозяйки прохожу туда, поражаясь царящему разгрому. По квартире, будто Мамай прошёлся. Теперь мне, по крайней мере, понятна причина её недовольства. Самой бы подобное вряд ли понравилось. Ну Майоровы, паразиты! А я ещё за них беспокоилась.
Никакого конверта на месте нет и в помине. Скомканная клёёнка валяется в самом углу, и сколько я не роюсь, надеясь на чудо, деньгами здесь и не пахнет.
– Послушай, деточка, мне через два часа на работу, – едва сдерживая раздражение, ворчит хозяйка. – Скажи спасибо, что расходы за ремонт на тебя не повесила. Тут уж сама виновата, надо было договор составлять. Уходи, давай. Не доводи до греха
– Прощайте.
Спорить с ней бессмысленно.
Понуро плетусь к выходу, цепляю пальцами ручку чемодана и выхожу из подъезда в стылое, серое утро. Время всего пол шестого и куда можно податься в такую рань, непонятно. Тем более что ноги еле несут. Туфли на высоком каблуке, которые ещё по дороге к Антону казались наказанием, прилично утяжеляют шаг и звонко стучат по тротуару, привлекая нежелательное внимание редких прохожих и бродячих собак.
В нашем захолустье на самой окраине города, ютятся в основном пенсионеры да мелкое хулиганьё. Молодые семьи стремятся перебраться в более благоустроенные, приемлемые для жизни районы, подальше от покосившихся многоэтажек и заброшенных зданий, так полюбившихся местным наркоманам. Видимо именно по этой причине моя потрёпанная внешность, на проверку не вызывает ожидаемого недоумения. Подумаешь, ещё одна бродяжка идёт.
Я ненадолго притормаживаю, чтоб достать из чемодана чёрную косуху. Накинув её на озябшие плечи, разочарованно вздыхаю – дешёвый кожзаменитель почти не греет, но это всё мелочи. Скоро солнце начнёт припекать, вот тогда и отогреюсь. Поднимусь "к себе" на крышу, а там уже, в привычной обстановке можно будет подумать, как быть дальше.
Дорога к кинотеатру проходит вдоль однотипных ржавых гаражей, после которых можно будет срезать, пройдя через маленький парк. В целом на путь уйдёт минут тридцать ходьбы, это если между делом реветь и растирать по лицу сопли. Только в этот раз я так делать не стану.
А ведь история любит повторяться. Опять плетусь, куда глаза глядят без гроша в кармане и в полнейшем ступоре, совсем не зная как быть дальше. Будто унылая плёнка под названием"моя жизнь"разом отмоталась на два года. С той лишь разницей, что я стала другой. Теперь я так просто не сдамся.
Глава 11
Два года назад
– Кирочка, родная, у меня ручка под стол укатилась, не поможешь достать? – с надеждой воззрился на меня приёмный отец, Глеб Петрович.
Назвать его "папой" язык не поворачивался, слишком уж сально он на меня посматривал, когда думал, что никто не видит. А я видела. Я замечала всё. Каждое якобы случайное прикосновение, каждый неровный вздох. Ничего не ускользало от моего внимания. Я каждую секунду была начеку, прекрасно помня, чем может быть чревата безалаберность. На мне уже есть один шрам, на память о Мите, во второй раз я не дам застать себя врасплох.
– Помогу, – всё же буркнула я и нехотя заглянула под дубовый письменный стол. Ручка действительно лежала там, у его ног. В другой раз я бы предложила ему самому поднапрячься, но наш озабоченный, вечно молодящийся журналист накануне умудрился потянуть спину и упрекать его в преднамеренной диверсии, было бы жестоко. Он и передвигался то с трудом, чего уж наговаривать. От меня требовалось лишь пролезть под стол, с внешней стороны и дотянуться до этой треклятой ручки, по возможности избегая контакта с её владельцем.
А ведь как хорошо всё начиналось! Помню, сердце в груди так и порхало, когда я впервые ступила на порог этого дома. Небольшой, но такой светлый и безопасный, что мне никак не удавалось поверить своему счастью. Будто в лотерею сорвала джекпот и всё боялась, что моё везение вдруг окажется чьим-то злым розыгрышем. Конечно, не обошлось и без подводных камней. Ларису, мою приёмную мать, нельзя было назвать ласковой, скорее прямой до неприличия. Она с ходу заявила, что собственных детей у них нет из-за болезни супруга, а раз так, то мой счастливый шанс – исключительно его заслуга. Не так уж и сильно ей хотелось воспитывать чужих детей. Поэтому, чтобы не разочаровать её в своём решении, я целыми днями стояла у плиты и вылизывала дом до стерильного блеска. Лишь бы она была мною довольна и не отправила обратно, туда, где над душой всегда будет стоять тень Мити.