Казалось бы, живи да радуйся. Если бы не один нюанс – Лет с пятнадцати у меня начали стремительно округляться формы. Поначалу это меня мало беспокоило. Парни из школы, которых я шугалась, как огня, считали меня с "приветом" и предпочитали обходить десятой дорогой, благо вокруг было достаточно симпатичных и главное адекватных девушек. Всё было хорошо и радужно до одного, злополучного случая. Беда пришла, как это часто бывает, откуда не ждали. Я как всегда перед сном заплетала косу, тихо подпевая играющей в наушниках музыке. Сидела себе на кровати, закрыв глаза, и наслаждалась задувающим в окно ветерком, приятно холодящим кожу через тонкую ткань ночной рубашки. После дневного пекла, самое то. Не знаю, в какой момент возникло ощущение, что за мной подглядывают. Просто кольнуло и всё.
Как же омерзительно тошно оказалось, обнаружить в дверном проёме судорожно потирающего пах Глеб Петровича. От одной мысли, что будет, если Лариса, выйдя из душа, застанет эту картину, внутри всё обмирало. Она ясно дала мне понять, что не потерпит никаких любезностей за своей спиной. А подобное даже и оправдать то не знаю как. Словом, кошмар какой-то. И снова всему виною мужская похоть.
Мужчина, заметив, что его раскрыли, смутился и некоторое время меня избегал, а я стала запираться. И по возможности больше не появлялась дома в отсутствие Ларисы. После школы, вместо того, чтоб делать уроки, бегала к ней на работу. Она владела цветочным магазином, стоящим недалеко от центрального парка. Место было хорошим, торговля шла бойко и лишняя пара рук была как нельзя кстати. Но этот лысеющий Донжуан, в лице её супруга, не был бы собой, если б так легко отмёл свои фантазии. Нет, он ко мне никогда открыто не приставал. Зато глазами лапал почти осязаемо. Я же не была слепой, да и Лариса, кстати, тоже. Её поначалу тёплое ко мне отношение, за три последних года, всё чаще стало отдавать арктической стужей.
Пожалуй, стоило сделать вид, что я не расслышала его криков, и не являться в кабинет по первому зову, но чувство признательности за крышу над головой, как всегда перевесило здравый смысл. Конечно, не настолько, чтоб потакать его заигрываниям, но просьба показалась мне вполне безобидной, не по-людски было бы пройти мимо. Слишком свежи были в моей памяти детдомовские порядки.
Тщательно погасив в себе неприязнь, я встала на четвереньки и полезла под стол.
– Пожалуйста, – продолжая осматривать пол на наличие упущенных предметов, я протянула мужчине даже не одну ручку, а целых две. И записную книжку в придачу. Глеб Петрович в творческом запале неизменно обрастал живописным беспорядком, в виде разбросанных газет, авторучек и вереницы пустых кружек. О том, что творилось на рабочем столе его ПК, я вообще молчу.
– Хорошая девочка, – ответил мужчина вместо спасибо, словно собачку похвалил. Вот что он за человек?
Раздосадованная долгим и столь недвусмысленным нахождением меж его вальяжно раскинутых ног, я нетерпеливо подняла голову, чтоб выяснить, отчего он медлит. Лучше б я вообще туда не лезла. Один вид его языка, плотоядно облизывающего тонкие губы, взыграл во мне непереносимой брезгливостью, будто помоев хлебнула. Он и не думал забирать свои вещи! Сидел, уперев в колени руки, и бессовестно улыбался.
Не знаю, как в таких ситуациях ведут себя приличные девушки (скорее всего они в них не попадают), а меня такая злость пробрала на своё непроходимое простодушие – словами не передать.
– Забирайте! – Недолго думая, резко вогнала ручку в обивку кресла, ровно в паре сантиметров от его паха и, пока он возмущённо ловил ртом воздух, попятилась обратно.
– А я сегодня решила дома отобедать. Как вижу не зря, – раздался откуда-то со спины холодный голос Ларисы. – Ну, раз все в сборе, можно накрывать на стол. Кира, мне нужна будет твоя помощь.
– Да... конечно, – пролепетала я и, в неловкой попытке подняться с колен, больно приложилась макушкой о столешницу. А встав таки на ноги, с резким стуком выложила перед Глеб Петровичем оставшиеся предметы. – Не стоит благодарности.
– Глеб, ты же сегодня в редакцию собирался, – вдруг обернулась Лариса, выходящая в тот момент из комнаты.