Отец посмотрел на меня как на полоумную, но потом глубоко вздохнул и пояснил:
- Саша, ты взрослая девочка, должна понимать, что есть вещи, которые человек должен делать самостоятельно. Я безусловно могу пойти туда, все узнать и вернуться, более того, я даже могу и не заходить, а прямо сейчас увезти тебя в Москву. Но это не решит того недопонимания, что возникло между вами с Ярославом. Поверь мне, ты должна пройти через это сама.
- Ты так говоришь, будто знаешь что-то, чего не знаю я,- буркнула я, отворачиваясь.
- Конечно!- ответил отец,- Включи голову, и все станет намного проще. Давай, поднимайся и иди за мной. Хватит играть в детский сад. Я же тебе сказал, что не дам тебя в обиду. Мне то ты веришь?
- Тебе верю!- все еще насупившись, сказала я,- Только тебе и верю,- и добавила,- Теперь!
- Ладно, Фома ты моя неверующая,- хохотнул родитель,- Вылезай.
Я сцепила зубы, собрала всю свою волю в кулак и, дернув ручку, сделала шаг. Мы быстро подошли ко входу, и дверь распахнулась, стоило нам нажать на звонок, словно нас действительно давно ждали. На пороге стоял Ярослав. Такой родной и такой уставший. Под его всегда такими искристыми глазами залегли тени, а скулы стали острее, легкая щетина покрывала щеки. Он был таким же красивым, гордым, но глаза его больше не сияли, они казались потухшими.
- Саша,- словно простонал, а не произнес он, глядя мне в глаза, но потом перевел взгляд на отца и, пожав ему руку, кивнул,- Сергей, рад вас видеть. Проходите,- он отошел от двери и в приглашающем жесте отвел руку назад.
- Привет, Яр,- тихо сказала я, стоило мне оказаться внутри дома.
- Позволь я помогу тебе,- Ярослав потянулся, принимая мое пальто,- Как ты, родная? Я не мог позвонить тебе, твой телефон остался здесь, а ехать к тебе… Я побоялся, ты просила дать тебе время.
- Да, спасибо, что понял,- ответила я,- Мне действительно нужно было побыть одной, подумать, все взвесить и осознать то, что вчера произошло. Но сейчас я в порядке и готова услышать всю правду.
На этих словах я подняла голову и посмотрела на Ярослава. Он застыл, держа мое пальто в руках и так же не отводил от меня взгляд.
- Обещаю, узнаешь!- заверил он меня,- Проходи в гостиную, там все собрались уже.
Я кивнула и прошла в комнату, откуда доносились голоса. Я остановилась у самого входа, нерешаясь войти. За спиной остановился Яр, обнял меня за плечи и тихонько на ушко мне прошептал:
- Пока мы не оказались там, хочу, чтобы ты знала. Никогда я не был помолвлен, не имел невест. И самое главное, ни одна женщина от меня не была беременна. Саша, родная, любимая моя девочка, я все расскажу, но ты должна знать, что я не предавал тебя, не обманывал, говоря о своих планах и чувствах к тебе. Я люблю тебя, только тебя. И ты единственная женщина, от которой я хочу детей. Понимаешь? Ты мне веришь?
Я стояла, боясь пошевелиться, боясь повернуться и увидеть на его лице маску лжи, но сердцем и душой я знала, что он говорит правду. Как-то давно, мама сказала мне одну фразу:
- Не унижай своего мужчину недоверием, когда он оголяет перед тобой душу.
Сейчас был как раз тот самый момент. Ярослав оголил передо мной душу, он открыл мне свое сердце, и я задумалась, в какой момент недоверие , подобно ядовитой змее, встало между нами? Когда ненормальная Марина убеждала меня в наличии какой-то невесты и ребенка? И почему я так легко поверила в это? Ведь Ярослав не скрывал меня, он открыто привез меня в свой дом, он просил моей руки у моих родителей. Значит, это я своим недоверием предаю наши отношения и своего любимого? Это мне впору просить прощения у него?
- Яр,- я развернулась к нему, обхватывая его лицо своими ладошками,- Я верю! Прости, что усомнилась в тебе, прости меня. Я виновата и не буду оправдываться. Я тоже тебя люблю, очень сильно. Прости меня, пожалуйста.
Больше он мне говорить не дал, просто схватил в охапку и прижался ко мне всем телом.
- Ты моя, Саш, только моя, слышишь? Я сам хорош, поверь, не вини себя, милая, это я виноват. Я не знаю, как в глаза тебе смотреть, как с отцом твоим говорить. Но я обещаю тебе, ты никогда не пожалеешь, что поверила мне, что дала нам шанс!
А потом он поцеловал меня, вложив в поцелуй всю свою любовь и тоску, что распирали его изнутри эти долгие часы нашей разлуки. Он пил меня, делился своим дыханием, отнимал мою жизнь и отдавал свою. И, если до этого, мы были необычайно близки, то сейчас словно прорастали друг в друга, срастаясь венами и капиллярами, соединяясь сердцами и душами для того, чтобы стать, наконец, единым.
- Кхм, Кхм, я прошу прощения, что прерываю вас, но может быть вы все-таки зайдете?- услышали мы голос Ваньки. Тот стоял в проходе и с лучезарной улыбкой смотрел на нас,- Я рад, что вы все выяснили, скажу честно, никогда не видел своего братца таким убитым. Сань, ты больше не уходи от него, а то я думал, он помрет вчера.