- Алло,- ответила я на звонок, и голос мой прозвучал глухо, словно горло сдавила невидимая рука. В трубке были слышны только рыдания подруги.
- Мариш,- позвала я, чувствуя, как к горлу подступают слезы,- Что там произошло?
- Я не могу,- она рыдала навзрыд,- Не могу говорить, Саш. Это так ужасно. Мне позвонили из полиции, просили приехать, дать показания. Сань, какие показания? Я ведь ничего не знаю!
- Погоди,- прервала я поток ее несвязной речи,- Для начала успокойся и возьми себя в руки. Кто тебе звонил?
В трубке послышалась какая-то возня, шум льющейся воды, звон стакана о столешницу, видимо подруга наливала себе воды, стараясь успокоиться.
- Я была на работе,- начала она,- Мне позвонил Серега, кричал что-то, я не поняла, решила, что он пьян, а потом он просто бросил трубку. Через час снова позвонили, но это была уже полиция, какой-то следователь. У него фамилия такая, знаешь, где-то я ее слышала или видела,- она замолчала, а я уже поняла, где она видела фамилию следователя. В книге читала. Следователь, который звонил моей подруге, был однофамильцем капитана Татаринова из книги Каверина,- Так вот,- продолжила Марина, делая судорожный вдох,- Он позвонил, представился, сказал, что мне нужно явиться к нему для дачи каких-то показаний по делу моей подруги. Сказал, что ему очень жаль. Саш,- она опять тихо заплакала,- Почему ему жаль? Что с Ольгой?
- Я не знаю, Мариш,- ответила я, стараясь говорить, как можно спокойнее, чтобы не провоцировать новый виток истерики. Маринка была очень дружна с Олей, больше, чем кто бы то из нас, ее состояние понятно. Родителей у Ольги не стало несколько лет назад, один за одним ушли по нелепой случайности, она осталась одна и почти каждый день оставалась у Маринки, пока не встретила своего единственного. С тех пор они не расставались, а Маринка была самым желанным гостем у них дома.
- Послушай меня, пожалуйста,- заговорила я,- Завтра мы будем у вас, вечером я жду тебя на квартире, пока, правда не знаю, где эта квартира, но я буду знать это сегодня вечером. Приедешь к нам с Зоей, поговорим и вместе поедем к этому следователю. Договорились?- я услышала, как подруга согласно угукнула,- И еще, постарайся сегодня побыть дома, Марин, я очень тебя прошу.
-Почему ты так говоришь?- мне показалось, что от удивления у подруги даже истерика прекратилась,- Ты что-то знаешь?
Знала я многое, но вместе с тем, практически ничего. То, что рассказал отец, пожалуй, не было секретной информацией, никогда не утаивалось, но и не афишировалось из-за не истекшего срока давности. Мои же познания были абсолютно равнозначны Маринкиным, поэтому ничего нового я бы ей не рассказала.
- Нет, Мариш, ничего не знаю,- ответила я,- Но чувство у меня нехорошее. Поэтому, пожалуйста, будь осторожна.
- Хорошо, Сань,- согласилась она, на удивление легко и быстро,- Я постараюсь. Приезжайте скорее, мне страшно.
На следующий день
Фирменный поезд-экспресс уносил нас из вечерней Москвы, отбивая ритм мелькающими километрами. Я сидела у окна, рассматривала проносящийся за окном пейзаж и вспоминала вчерашний разговор с отцом. Когда он позвонил, было уже за полночь. Я с трудом разлепила веки, ответила на вызов. Папа извинился, сказав, что не смог позвонить раньше. А после просто сказал:
- Прости, малыш, мне очень жаль, но твою подругу убили.
Эти несколько слов разделили мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ. Как же так? Зачем? Почему? А, главное, кто? Уйма вопросов крутилась в голове, но ни один я не получала ответов, что и высказала отцу. Он долго молчал, видимо, что-то обдумывал, а потом сказал:
- Одно ты должна знать точно – кто бы то ни был, тебе опасность не угрожает! Я просто не позволю ничему плохому случиться.
Я хотела возразить, что, видимо, поэтому он отправляет вон из Москвы, хотя затеряться в ней было бы гораздо правильнее, чем в городе, где и людей меньше, и знакомых больше. Оставалось только положиться на отцовское чутье и инстинкты, довериться ему. Интересно, этот следователь, Ярослав, какой он? Можно ли ему доверять? И снова вопросы и никаких ответов. Зоя дремала у меня на плече, сладко посапывая, будто ничего из событий последних двух дней не коснулось ее. Как бы и я хотела вот так же заснуть, а, проснувшись, обнаружить, что все кончено, а лучше, что это был просто кошмарный сон. Телефон завибрировал у меня в руке, и я с удивлением отметила, что номер мне не знаком.