Зоя утвердительно кивнула, а Ванька хлопнул в ладоши и громко рассмеялся, запрокидывая голову.
- Саш, если Ярик на тебе не женится, будет кретином! Вы же словно близнецы! - отсмеявшись резюмировал он. К чему была эта фраза я не поняла, да и выяснять не стала, лишь недовольно нахмурила брови и, подхватив сумочку, вышла из машины. Все, что ранее жило в моей голове и беспокоило по дороге сюда, осталось за пределами данной территории. Впереди работа, об остальном подумаю после.
Ярослав
Ехал на службу и улыбался. Разве мог я предположить, что оригинал в миллион раз превзойдет девушку с фото. Если я запал на снимок, то, увидев Сашу в живую, не смог устоять. Она была такая настоящая, такая трепетная и податливая, что мне захотелось спрятать это сокровище ото всех, укрыть от этого жестокого мира. Я поклялся себе, что в кратчайшие сроки найду этого больного ублюдка, что решил поиграть с моей девочкой. Я не стал ее пугать и говорить, что думаю на самом деле. То, что конечной целью этого спектакля, разыгранного воспаленным воображением Ильина, была моя Саша, я даже не сомневался. Первая партия была сыграна как по нотам, все действующие лица расставлены на шахматной доске. Однако, Влад не учел того факта, что Саша понравится мне, хотя то, что я испытываю к этой невероятной девушке, сложно описать словами. Она с первого своего слова, взгляда, движения заставила меня вспомнить, каково это, чувствовать и хотеть испытывать эмоции. В отделе меня звали «железный Феликс» за холодную голову, трезвый рассудок и каменное сердце, так мне говорили. Но оказалось, что вся моя выдержка полетела к чертям, стоило одной юной особе распахнуть передо мной дверь. Я застыл столбом, стоя на пороге, пока Ванька распинался, стоял и смотрел на этого ангела, а она смотрела на меня. Мне тридцать лет, а я запал на девчонку, как малолетний пацан, не смея даже вздохнуть. Каждое ее слово, прикосновение, ее улыбка и взгляд, все в ней манило меня, притягивало с такой силой, что я чувствовал, как рвутся канаты, сдерживающие меня. Это было сродни единству душ, словно когда-то в прошлых жизнях мы уже знали друг друга, любили и поклялись находить раз за разом, от жизни к жизни. Когда я ощутил вкус ее сочных губ на своих, я умер и воскрес вновь. Мне хотелось поглотить ее, присвоить себе и не отпускать, срастись с ней в единое целое, держать ее в своих руках, ласкать и любить ее. На один короткий миг я услышал в своей голове гул Космоса и понял, что ради этой малышки брошусь под пули, заслоню ее собой и будь, что будет. И Сергей мне не помеха. Я же видел, чувствовал ее отклик, когда целовал, обнимал ее. Моя девочка, моя маленькая нежная птичка- колибри, которую решил сломать какой-то извращенец. И ведь ждал столько лет, гад, хотя такие как он обычно и выжидают, прежде чем нанести последний точный удар. Надо бы поковыряться в архивах, посмотреть, не было ли похожих преступлений за последние пять лет. Не думаю, что он мог сдерживать своего внутреннего зверя, его гнев должен был найти выход.
Зайдя к себе в кабинет, скинул куртку, достал из сейфа дело убитой Ольги и направился к «бате». «Батя» или просто Сазонов Олег Игоревич был нашим начальником, имел звание полковника и собирался в скором будущем уходить на пенсию, как он говорил: -Разводить уток и кроликов!
Но мы то знали, что уходит он от того, что несколько раз чуть не получил инфаркт, а его жена, милейшая Анна Васильевна, превратилась в настоящую львицу, дралась за него и с ним самим. В этой борьбе «батя» проиграл, покаянно признал поражение, но вида не подал, продолжая пока исправно ходить на работу. Однако, близился срок, когда он махнет нам «серебряным» и отчалит за свою дачу кроликов разводить. Но сейчас, пользуясь моментом, я спешил к нему, неся в руках дело, которое мне необходимо было передать другому следователю. Дверь кабинета «бати» была открыта нараспашку, а из глубин доносились крики вперемешку с рычанием. Так, значит, разбор полетов начался, и наш шеф лютует. Что ж, самоубийцей я не был, но и трусом тоже. Отступать некуда, за нами Москва, пора в бой. Я с непроницаемым выражением лица сделал шаг вглубь кабинета и встретился взглядом с секретаршей Людочкой, которая прижимала руки к ушам, стараясь хоть так заглушить вопли начальника, только куда там! Дождавшись, когда «батя» решит вдохнуть очередную порцию воздуха перед дальнейшим распятием подчиненного, я стукнул по косяку и вошел внутрь.
- Аааа, Ярослав,-шеф сидел за столом, а перед ним в постойке смирно вытянулись несколько человек,- Проходи, понятым будешь!