После такого моего пассажа, Ярослав решительно поднялся со своего места и, подойдя к Евдокимову, встал передо мной и сказал:
- Александра! Я приношу вам свои соболезнования и прошу прощение за несдержанность своего коллеги. Поймите, это его работа задавать вопросы, но спешу вас заверить, более такого не повторится! На сегодня достаточно, если вдруг у нас возникнет необходимость опросить вас повторно, мы с вами свяжемся. Еще раз, простите.
Мы с Зоей кивнули, соглашаясь, а Евдокимов, бросив на Ярослава убийственный взгляд, нажал на кнопку печати. Вытащив из принтера наши показания, он разложил их перед нами и, указав на нижнюю строку, сказал:
- Ознакомьтесь с текстом и, если все верно, подпишите. Вот в этой строке напишите: С моих слов записано верно и мною прочитано. Далее подпись и число. Ждите, вас вызовут, если понадобится.
Больше следователь не произнес ни слова. Мы ознакомились с написанным, поставили свои подписи внизу каждого листа и вернули каждая свою стопку. Евдокимов, все так же молча, забрал их и вложил в папку с делом, кивнув нам.
- Всего доброго,- больше для Ярослава, чем следователю, сказала я и потянула Зою к выходу. Мой добрый полицейский среагировал моментально:
- Александра Сергеевна, я провожу вас!
Я только плечами пожала, стараясь не выдать своей радости, но Евдокимов, казалось, потерял к нам всякий интерес, уткнувшись в какие-то бумаги. Ярослав сделал движение глазами, указывая на выход, и я поспешила последовать его совету. Мы шли по коридору плечо к плечу, не касаясь друг друга, а я даже через одежду чувствовала, как пробегают между нами мелкие искорки, кожа ладоней горела и зудела в невыносимом желании дотронуться до идущего рядом мужчины. Провести по его сильным рукам, зарыться пальчиками в волосы на затылке, ощутить тепло его губ на своих губах.
- Саша, прекрати,- Ярослав наклонился к моему уху, опаляя его своим горячим дыханием,- Я не железный.
Я в недоумении посмотрела на него, делая абсолютно невинные глаза, но Ярослав не повелся, едва уловимым движением провел пальцами по моей руке и отстранился, а я встрепенулась, потянувшись вслед за его рукой. Зоя лишь неодобрительно покачала головой, неотрывно следуя за нами. Выйдя на улицу, Ярослав не сбавляя темп, направился прямиком к машине, припаркованной неподалеку, в которой сидел Ваня. Открыв для меня дверь, Яр с непроницаемым лицом сказал:
- Сашка, я соскучился жутко! Ты молодец, держалась великолепно. Я так хочу тебя поцеловать, что еле сдерживаюсь. Вечером увидимся?
Он говорил это все с таким выражением лица, что любой, кто не слышал его слов, мог подумать, что он выясняет какие-то детали, связанные с делом, но вот выражение его глаз говорило совершенно о другом. Его взгляд поглощал, затягивал, заставляя мое сердце биться чаще, в глубине его серебристо-серых глаз таилось обещание, которое он давал именно мне, предвкушение, котрое я не смогла не заметить. И это безумно кружило голову.
- Обязательно!- я последовала его примеру, разговаривала с серьезным выражением лица, а в глазах плясали бесенята. Да, Ярослав Игоревич, в эту игру можно играть вдвоем.
- До вечера,- тихий вибрирующий голос, всегда сводящий с ума, и внутри меня вспорхнула стайка бабочек, вызывая приятную щекотку.
- Саш, ты так и будешь там стоять, или мы поедем?- недовольно пробурчал Ванька, делая невидимый для других знак Яру, тот кивнул и распрощался.
- Поехали, Вань,- сказала я, устало откидываясь на сидение.
Ярослав
Спиной чувствовал ее взгляд, жгучий, манящий, и так нестерпимо хотелось обернуться, распахнуть чертову дверь автомобиля и, наконец, прижать ее к себе. Я не целовал её с самого утра, и меня ломало. Я словно наркоман, подсевший на самый крепкий наркотик, в ожидании кайфа. Каких трудов мне стоило сдержаться, когда она вошла в кабинет. Моя юная смелая амазонка! Настоящая дочь своего отца. Она словно не замечала «подножек» Евдокимова, отвечала четко и по делу, стараясь не поддаваться эмоциям, лишь один раз, когда этот кретин перегнул палку, дала себе волю, и я вмешался. Да что говорить? Я и до этого еле выдержал все его нападки, кулаки чесались набить ему морду, защитить мою нежную девочку, но моя несдержанность могла выйти нам боком. Чем меньше свидетелей проявления моих чувств, тем лучше, когда раскроем это дело, у адвокатов не будет повода рассуждать о некомпетентности следователя или об отсутствии беспристрастности.