После разговора с начальством, у меня было время полистать дело Ильина, и вот, что интересно. Я наткнулся на один необычный факт, которы пропустил в начале. Один из прибывших на место солдат, оказался внимательным парнем, он показал, что неподалеку от места преступления, буквально метрах в пятидесяти, обнаружил следы автомобильного протектора, и что еще более интересно, следы вели по направлению к соседней деревне. Фото прилагалось. Таким образом, делаем вывод- нашу сладкую парочку кто-то ждал, а потом отвез в деревню. От городка до нее порядка пяти километров, плюс-минус, они запросто могли уже быть там, когда опергруппа прибыла на место, именно поэтому следов мужчины или мальчика не было найдено, потому что те не пошли пешком, а банально уехали. И я понял, что нам с Сашей как можно быстрее необходимо вернуться туда, на то самое место. Она должна встретиться со своими демонами, вспомнить, что именно тогда видела, а мне нужно пройтись по деревенским домам, опросить старожилов, показав им фотографии. Может что и всплывет, кто-то должен был заметить машину и новых людей. Деревенские вообще очень бдительны к чужакам, подмечают любую мелочь. А еще я хотел бы поговорить с нашими художниками, отдать им старые детские фото Влада и смоделировать его образ в настоящее время. Тогда мы сможем получить его предположительный нынешний портрет, дадим ориентировки, пробьем по базе. Тот факт, что Влад отчего-то затих, никак не дает о себе знать, меня настораживал, я чувствовал, что тучи сгущаются, что мы находимся на пороге развязки. И боялся не успеть среагировать. Мог бы, увез бы свою девочку в берлогу, спрятал ото всех, только вот она не согласится. Да и не выйдёт Влад из своего лежбища, если Саша пропадёт, вновь затаился на год или больше, ищи его потом. Вспомнив о Саше, в груди разлилось приятное тепло, распирая, наполняя меня непередаваемыми, новыми, необычными ощущениями, вдруг захотелось улыбаться, и мои губы на секунду поддались, изогнулись, формируя улыбку, но я вовремя одумался, вновь вернув лицу непроницаемое выражение. Ещё не хватало, чтобы коллеги увидели это мечтательное выражение на моём лице, и тогда образ "железного Феликса" Будет разрушен навсегда. Лучше я буду думать о вечере с Сашей, параллельно занимаясь работой. За окном взвизгнули шины, я мельком взглянул на то, как отъезжает от здания патрульная машина, и продолжил путь. Сделав несколько шагов, я остановился, пораженный страшной догадкой. Молиеносно выхватив мобильник, набрал номер Извольского, тот ответил так же быстро, словно ждал моего звонка:
- Слушаю,- раздался в трубке его резкий голос.
- У родителей Влада была машина?- без предисловий спросил я.
Сергей задумался, в трубке было слышно эхо его дыхания. Еще один глубокий вдох и Сергей ответил, медленно проговаривая слова, словно думал уже о своем, строя свои догадки и версии:
- Была. Что ты нашел, Ярослав?
- Метрах в пятидесяти от котельной солдат обнаружил следы протектора, в деле есть его фото. Я думаю, что был кто-то третий в тот день. Уж слишком все гладко получилось, двое беглецов просто взяли и испарились, не оставив следов, но так не бывает. Мы искали пешеходов, а они уехали на машине, причем в тот момент, когда вы искали мальчика, а потом сообщали его родителям, эти двое были уже далеко, а их сообщник мог запросто вернуться. Вы понимаете о чем я, Сергей?
- Понимаю,- Извольский тихо рыкнул. Он прекрасно понимал о ком я веду речь. Единственный человек, который мог тогда помочь Владу исчезнуть, был его родной отец. Почему именно он? А вы попробуйте договориться с любым взрослым человеком, когда вам восемь лет, чтобы он сознательно стал соучастником убийства, а потом помог вам скрыться! Не получится. Можно предположить, что это был сообщник или знакомый убийцы, приехавший за ним. Тоже мимо. Не мог он выходить в люди, не мог созвониться или сговориться с сообщниками. Его искали повсюду, уверен, что все контакты, которые так или иначе могли связывать беглеца с внешним миром, были на контроле. Остается только мальчик. С помощью него можно было спокойно уйти, не боясь погони. Только почему отец Ильина так просто отдал матерому преступнику своего единственного сына, да еще и самолично подвез их? Я чувствовал, что нащупал что-то очень важное, но последняя деталь пазла ускользала от меня. Хотя, одна мысль все-таки была.
- Сергей,- спросил я,- А что случилось с матерью Влада? Почему она стала такой?
- Знаешь, Ярослав,- начал Сергей,- Когда моя дочь прибежала домой вся в слезах и крови, я чуть не умер. Я, взрослый мужик, который столько грязи и смертей видел, чуть не умер, когда моя маленькая принцесса в таком виде появилась на пороге. Ирина тогда упала в обморок, подумав самое страшное, а мне потребовался весь мой дар убеждения, чтобы успокоить ее и привести в чувство. А вот с матерью Влада было сложнее. Когда мы пришли к ним домой, рассказать о случившемся, она не вышла к нам, разговаривал его отец. И тогда мне показалось это странным, и сейчас все еще кажется,- он замолчал, словно вновь оказываясь в том дне, собрался с мыслями и продолжил,- Она появилась только на следующий день. Холодная, спокойная. Мы тогда посчитали, что ее накачали успокоительным, поэтому она такая заторможенная. Отец Влада был просто убит горем, это было видно отчетливо, а вот с матерью сложнее. Ее эмоций мы так и не увидели. Через полгода они уехали, оставив квартиру. А потом ты знаешь, умерли практически друг за другом.