- Что я не предлагал?- спросил он, выдыхая. Он пах прохладой и дождем, который мелкими каплями сползал по стеклам. Он развернулся и протянул мне фирменный пакет, в котором что-то звякнуло,- Саш, возьми, пожалуйста. Я там вина купил и конфет, вам сейчас нужны эндорфины, настроение поднимать.
Вместо конфет я бы предпочла иной способ поднятия настроения, но, как говорится, чем богаты. Я приняла протянутый пакет и поставила рядом. Ярослав продолжал смотреть на меня, не давая и шанса избежать ответа:
- Так о чем шла речь?
- Ясь, ну что ты в самом деле прицепился?- постарался перевести внимание на себя Ваня,- Девочки о своем о женском, а ты в их девчачьи разговоры лезешь!
- Не хочешь отвечать?- спокойно спросил Яр у меня, продолжая игнорировать брата, а мне стало невыносимо стыдно, словно сейчас я вынуждаю его открыть свои чувства, описать их при всех. А мне хотелось, чтобы это было только нашим, интимным, скрытым от глаз и ушей других, пусть этими другими были наши друзья. Я прижала свою ладонь к его холодной щеке, вкладывая всю нежность в этот жест, стараясь передать ему свое тепло.
- Яр, давай потом, когда будем одни,- попросила я. Ярослав прикрыл глаза, потерся щекой о мою руку, и я готова была биться об заклад, что он мог с легкостью замурчать от удовольствия, словно кот.
- Я тебя услышал,- ответил он, а после обратился уже к Ване,- Заводи, поехали. У девушек был насыщенный день, пора расслабляться.
- Слушаюсь, - отсалютовав Ярославу, Ванька завел машину и покатил в сторону дома.
***
В темной комнате горели только свечи, расставленные повсюду. Мягкий белый воск плавился и стекал по толстым разномастным остовам свечей, заливая плоские подсвечники тягучим мутным клестером. Одинокая фигура мужчины стояла у широкой доски, к которой красными булавками были приколоты несколько фото, на которых были сфотографированы молодые девушки. Мужчина подошел ближе, провел кончиками пальцев по снимкам, ненадолго задерживаясь на каждом, но особенно внимание он уделил одному фото, которое разместилось в самом центре своеобразного коллажа. На небольшом прямоугольнике фотобумаги улыбалась девушка. Она стояла на небольшом мостике, перекинутом через ручей, ее каштановые волосы трепал ветер, и девушка придерживала их рукой. Легкий сарафан облегал ее ладную фигурку, обнажая стройные ножки в босоножках на невысоком каблучке. Он словно бы наяву ощутил мягкий шелк ее волос, услышал переливы колокольчиков ее смеха. Она не смотрела в камеру, не позировала фотографу, она даже не замечала его. Он снял ее скрытно, стоя в стороне от остальных, оставаясь невидимкой в толпе. Этот снимок был его любимым, на нем эта девушка выглядела такой живой и счастливой, что невольно манила своим светом. Он так долго бродил во тьме, что практически сроднился с ней. Она ласкала его долгими ночами, забираясь в самые сокровенные уголки его души, пела колыбельные и рисовала призрачные узоры на темных стеклах полуразрушенных домов. В самые темные ночи, когда хотелось выть от ужаса, что поглощал его, тянул своими щупальцами на самое дно, словно спрут, он вспоминал о ней, представлял, как вновь увидит, заговорит. Год за годом, становясь старше, он все яростней ненавидел ее, их всех. За то, что забыли, за то, что позволили его демонам одержать верх. Он снова прикоснулся к снимку, обрисовывая образ девушки, взял с комода новую фотографию и приколол ее рядом с любимым снимком. Теперь в его холодных, объятых голодом зверя, глазах отражались две фигуры. Высокого светловолосого молодого мужчины и все той же девушки. Они стояли близко друг к другу, о чем-то говоря. Со стороны могло показаться, что этих двоих ничего не связывает, но он то знал, смог разглядеть в их глазах то, от чего его ярость закипела сильнее, выворачивая, выкручивая внутренности раскалённой лавой ненависти. Вытащив из кармана складной нож, он с силой воткнул его между фигурами мужчины и девушки.
- Решила, что все закончилось? Ты не угадала, подруга,- его яростный шепот эхом разнесся по комнате, отражаясь от пустых стен. Когда он вернулся в эту квартиру, где жил вместе со своими родителями, решил ничего не менять, пусть все остается так, как было тогда, в тот самый день, когда он ушел из дома дождливым осенним утром, исчезнув на долгих пятнадцать лет.
За его спиной тихо скрипнула дверь, пламя свечей дрогнуло, бросая ломанные тени на пустые стены. Послышались шаги, осторожные, словно кто-то крался, стараясь остаться незамеченным. Ее духи он учуял еще до того, как она вошла, оскалился, будто хищный зверь, увидев свою добычу. Она была нужна ему, пока нужна. А потом он без сожалений пустит ее в расход, как и ту другую, которая так глупо попалась в расставленную им ловушку. Наивная девочка. Она даже обрадовалась вначале, пока не поняла, что настал ее час.