- Нетерпеливая моя девочки,- произнес он, заводя свои руки мне за спину и избавляя меня от бюстгалтера одним движением. Грудь, ставшую чрезвычайно тяжелой и чувствительной, с темными горошинами сосков, опалило прохладой.
- Невероятно прекрасна,- снова повторил мой мужчина и подхватив меня на руки, шагнул к постели. Миг, и я почувствовала спиной холод простыней, но тут же забыла про него, стоило рукам Ярослава вновь коснуться моего тела. Он целовал меня везде, не пропуская ни одного миллиметра, его пальцы ласкали мое тело, доводя до высшей точки наслаждения, но каждый раз заставляя замирать на самой вершине. Я стонала в голос, желая упасть в пропасть, извиваясь под его руками, стараясь прижаться к нему ближе, почувствовать обжигающий огонь его кожи. Когда он одним плавным движением стянул с меня трусики и провел там, где все давно было готово к нему, ждало и изнывало без него, я выгнулась дугой, не сдерживая вскрик.
- Яр, да, боже!
- Тебе нравится?- шетпал он, продолжая ласкать меня,- Скажи, что тебе нравиться!
- Даааа,- мой ответ-стон дал ему понять больше, чем тысячи слов. Мое тело говорило, нет, оно кричало ему, просило, молило о большем.
- Пожалуйста, Яр, пожалуйта,- шептала я бессвязно, судорожно сжимая простынь.
- Сейчас, моя хорошая, сейчас,- его срывающийся от страсти голос немного отдалился. Ярослав избавился от оставшейся одежды и вновь вернулся ко мне. Всей своей кожей я ощутила его. Такого твердого, крепкого, такого горячего и до умопомрачения родного и любимого мужчину. Не спеша он развел мои ноги, устраиваясь между ними и одним резким движением проник внутрь. От такой невероятной наполненности, я застонала, обхватывая его торс ногами, а руками цепляясь в его плечи. Первый толчок, за ним второй, третий и вот уже я кричу в голос, подаваясь к нему всем телом, принимая его, сжимая внутри. Кричу и улетаю. В Космос. Там звезды, там невероятная красота. И я, рассыпавшаяся на миллиарды светящихся частичек. Ярослав ни на секунду не прекращая движения, рвано дышал, целуя меня, кусая мои губы, шею, словно помечая, крепко сжимая мои бедра пальцами, впиваясь в податливую плоть.
- Люблю, люблю, люблю,- каждый рваный выдох, каждое его движение и снова слова,- ЛЮБЛЮ!
Сколько длилось это наше безумное наваждение, не могу сказать. Мы лежали все еще соединенные, прочно связанные друг с другом. Я чувствовала его внутри и мне было крышесносно приятно ощущать тяжесть мужского тела на себе, слышать его бешеный пульс и ловить горячее дыхание своими губами. Ярослав затяжно поцеловал меня, еще раз двинувшись во мне, продлевая наше удовольствие, выбивая новый стон из моей груди.
- Я люблю тебя, малышка,- сказал он и уронил голову мне на грудь.
А я счастливо улыбалась, сжимая его всем своим телом. Этот непостяжимый, невероятный, умный, безумно привлекательный мужчина мой, он любит меня. Что ж, ради такого можно и умереть!
- Не смей!- жуткий рык, а я поняла, что последнюю фразу произнесла вслух,- Даже думать о таком!
Я заглянула в его широко распахнутые глаза, темные от пережитого наслаждения и гнева, потянулась за поцелуем, но, остановившись у самых его губ, прошептала:
- Я люблю тебя. Поцелуй меня, Яр!
И он поцеловал, а потом еще и еще. В постели, в душе, куда он отнес меня, ибо ноги категорически отказывались держать мою залюбленную тушку, потом снова в постели, пока мы просто не отключились, изможденные, но невероятно счастливые, все так же крепко сжимая друг друга в объятиях.
***
- Ты правда считаешь, что нам необходимо туда ехать?- спросила я, когда мы с Ярославом лежали в постели, после утреннего марафона,- Мне от чего-то не по себе. Как представлю, что снова там окажусь, дрожь берет.
- Боюсь, малышка, что без этого нам не обойтись,- Ярослав полусидел, спиной облокотившись на высокую мягкую спинку кровати, одной рукой перебирал мои волосы, другой нежно поглаживал мое плечо, вызывая ответную волну мелких мурашек,- Я бы ни за что тебя туда не потащил, но это действительно необходимо сделать. Понимаешь, я до сих пор не могу понять, зачем госпожа Ильина отдала своего сына? Ведь по сути, какой бы больной она не была, но сына любила и заботилась о нем и должна была понимать, что парень не на курорт едет. Им предстояло скрываться, жить под чужими именами, оглядываясь на каждый шорох. И вот чем она руководствовалась, увозя его в тот день? На сколько я понял из разговора с твоим отцом, никто даже не догадывался о ее особенности, а уж тем более, мыслей, что Влад страдает какой-либо формой садизма, не было даже у учителей, а они, уж поверь, весьма наблюдательный народ. Почему они не уехали всей семьёй?