- Я не буду спрашивать, кто звонил, Яр,- проскрипела я,- Я верю тебе.
Тот не сдвинулся с места, продолжая буравить меня своим невероятным льдисто-серым взглядом.
- Я не евнух, Саш, я обычный здоровый мужик,- ответил он, опускаясь на постель. Яр сидел боком, опустив локти на колени и слегка наклонив голову, а я любовалась его красивым профилем,- У меня были женщины, но никогда прежде у меня не было настоящих отношений. С моей работой их просто невозможно поддерживать. И только с тобой я по-настоящему захотел попробовать. Мне до одурения нравиться представлять тебя в своей постели, в своем доме, в своей жизни. Может я тороплюсь, но, Саш, я хотел бы, чтобы ты осталась со мной, когда все это закончится. Я дам тебе время подумать, взвесить и принять решение, принуждать не стану. Поверь, я приму и буду уважать твой выбор.
Я сидела, как громом пораженная, лишившись дара речи. Он только что предложил мне остаться с ним, быть в его жизни. Так почему же я не могу произнести ни слова?
- Не отвечай сейчас, не надо. Подумай, я тебя не тороплю,- тихо сказал Ярослав, посмотрев на меня,- Что же по поводу других женщин? Они все достойны уважения, безусловно, но я хочу, чтобы ты помнила, что люблю я тебя. Маленькую, хрупкую, до одурения желанную и бесконечно любимую. Только тебя, Саша.
И тут я не выдержала, рванула к нему, приникнув всем телом к его широкой спине, обвивая руками, словно длинными лианами. Я целовала его шею, лопатки, плечи, судорожно цепляясь за него.
- Яр, любимый мой, родной,- шептала я,- Знаешь, я так боялась влюбиться в тебя, боялась, что, когда ты поймаешь этого ненормального, то посадишь меня в поезд, помашешь рукой и уйдешь из моей жизни навсегда. А я останусь одна, без тебя. Это ужасно больно, милый, если даже просто представлять. Не знаю, что было бы со мной, поступи ты именно так. Но я влюбилась, Яр, как кошка, и я не хочу жить без тебя. Я хочу быть твоей, засыпать и просыпаться в твоих руках, чувствовать тебя, просто слышать твой голос. Говори со мной чаще, Яр, звук твоего голоса сносит мне крышу, честно. Не смейся,- услышав его смешок, я укорила его,- Я между прочим тебе в любви признаюсь, можно сказать, душу изливаю, а тебе смешно?
Ярослав одним резким движением развернулся ко мне лицом, захватывая меня в плен своих рук, и, срывающимся голосом, произнес:
- Я тоже хочу, родная. Всего этого и даже больше. Ты даже представить не можешь, чего я хочу с тобой. Я словно и не жил до тебя, работал, будто робот, без чувств, без эмоций, прерываясь только на сон. Все мои друзья обзаводились семьями, а я смотрел на них и не понимал, чего такого они находят в браке, в партнерстве? Но, встретив тебя, понял. Они находили потерянную часть своего сердца, частичку своей души. Без тебя моя душа была лишь наполовину живой, сейчас же, я дышу полной грудью, я различаю краски мира и не могу насмотреться. И все это благодаря тебе. Ты вся моя, малышка! Вся, без остатка. Слышишь?
Я кивнула, пытаясь различить его глаза сквозь пелену льющихся из моих глазах слез. То были слезы счастья. И, если я когда-нибудь и слышала признания в любви, то ни одно из них не шло ни в какое сравнение с тем, что сейчас произнес Ярослав. Господи, этот сильный, волевой, несгибаемый, с виду такой холодный мужчина оказался невероятно нежным пылким романтиком, способным открыть свои чувства, не боясь признаться в них.
- Если я сейчас же не войду в тебя, я сдохну,- рыкнул Ярослав, одним рывком сдирая с меня одеяло. Меня колотило от переполняющих эмоций, желание, вперемешку с дикой, неконтролируемой страстью, полностью поглотило мой разум, остались только голые животные инстинкты. Я подалась вперед, хватаясь за него, оплетая его торс своими ногами. Ярослав поднялся во весь рост, одним рывком насадив меня на себя, яростно сминая мои губы в поцелуе и сжимая бедра, оставляя красные отметины на нежной коже.
- Скажи, что ты моя!- мощный толчок, а я стону, запрокидывая голову и закрыв глаза.
- Моя!- снова толчок,- Я хочу это слышать! Хочу, чтобы ты кричала, чтобы стонала, чтобы плавилась в моих руках, на мне, подо мной, вместе со мной.
- Да, Яр,- мой голос показался мне чужим. Низкий, тягучий, протяжный стон вырвался из глубин моего горла, разрушая оглушающую тишину пустой квартиры, где было слышно лишь наше частое прерывистое дыхание, со свистом вырывающееся из груди, да звук слияния наших тел.