- Вань,- я удивленно вытаращилась на него,- А ты случайно не психолог? Я не думала, что ты можешь быть таким крутым!
- Я вообще полон сюрпризов. У меня склонность к переговорам, а там без азов психологии нечего делать. Не только заложников убьют, а и самого пристрелят. А оно нам надо?- спокойно ответил он, а я поняла, что Ваня ничуть не бахвалится, он просто констатирует факт.
- Приходилось иметь дело с заложниками?- тихо спросила я.
- Да,- коротко ответил он,- Не самая моя любимая тема.
Зоя положила свою руку мне на колено, призывая прекратить расспросы, да только я уже и сама поняла, что разговор свернул на скользкую дорожку, затронув неприятные для нашего вечно веселого сопровождающего темы.
- Прибыли, королевишны!- хмыкнул Ваня, лихо паркуясь на, плотно заставленной автомобилями сотрудников, площадке,- Летите работать, выводить на чистую воду буржуев и империалистов, а мы-скромные трудяги, посидим здесь.
- Посиди, посиди, крепостной ты наш,- ответила Зоя, и жестом королевы перекинула свою невероятно блестящие волосы через плечо.- Коня распрячь не забудь.
- Зоенька, врединка ты моя ненаглядная, - не остался в долгу Ваня,- Я готов быть твоим рабом вечно!
- Ой, все!- махнула она рукой, царственно выходя из машины, но уйти далеко ей не дали. Ваня одним рывком открыл свою дверь, молниеносно выскользнул наружу и прижал ее к себе, страстно целуя. Миг, и вот уже руки подруги обвивают его шею, а вся она подается к нему навстречу, приникая всем своим телом. Ощущение, что смотрю фильм «Девять с половиной недель», ей Богу!
Решив не мешать целующейся парочке, я деликатно покинула их, обойдя по дуге. Я успела пройти всего метров пять, как меня окликнула Зоя, которая, сверкая глазами и с припухшими губами, на всех парах неслась за мной вдогонку.
- Вижу, у вас все налаживается,- улыбаясь, я взяла подругу под руку,- Я рада за тебя, Зоя, Ванька хороший парень. И ты ему очень нравишься, я это сразу заметила, еще в поезде. Ты мне скажи, ты счастлива?
- Ох, Санька,- подруга воодушевленно вздохнула,- Я сама не знаю. Он такой… Короче, я летаю от него. Он, правда, прет как танк, даже с мыслями собраться не дает.
- Так с тобой только так и надо, чтобы не думала. А то начнешь свои аналитические задачки решать, да ребусы разгадывать. А в любви, милая, так делать нельзя. В любви нужно довериться голосу своего сердца. Если оно тебе говорит- Доверься, Зоя!- значит, бери и доверяйся, поняла?- ответила ей я,- Не думай головой, просто чувствуй и наслаждайся. Ты, моя хорошая, заслужила свой персональный рыжий нахальный кусочек счастья.
- Убедила, лиса,- Зоя скосила на меня глаза, а потом рассмеялась,- Ладно, мой личный любовный тренер, покажем всем небо в алмазах?
- А то!- подхватила я, и мы довольные и в прекрасном настроении чуть ли не в припрыжку понеслись в офис.
***
Он пристально следил за двумя удаляющимися девушками. Они о чем-то весело щебетали, словно птички в теплый апрельский денек.Такие беззаботные что волна неконтролируемого бешенства поднялась из глубин его тела, окатив ледяной волной, захотелось убить, растоптать, сделать невыносимо больно. Внутри его трясло, будто в лихорадке, но внешне он оставался непоколебим. На его лице не дрогнул ни один мускул, он продолжил расслабленно стоять и наблюдать, незаметно осматриваясь по сторонам. С виду ничем не примечательный паренек, в простенькой куртке с мехом га капюшоне и старой бейсболке с большим, закрывающим почти пол лица, козырьком. Таких как он тысячи, на них никто не обращает внимания, они невидимки. Таким легко затеряться в толпе, наблюдая за чужим весельем цепкими глазами зверя. Он зло усмехнулся, веселитесь, пока можете. Очень скоро вам станет не до смеха, уж он-то вам это гарантирует. Знали бы они, что за развлечения он приготовил для них, вмиг бы застыли от ужаса, растеряв всю свою весёлость. Настанет день, когда он с большим удовольствием свернет, наконец, шею этой заучке Зойке, заставит навсегда замолчать ее поганый рот. А для второй девушки у него припасено нечто иное. Так просто он ее не отпустит, она ответит за каждый потерянный год, прожитый с тем ненормальным уродом. Тот факт, что он оказался его настоящим отцом, дело принципиально не меняло. Влад отчаянно не хотел вспоминать время, когда они скрывались в полуразрушенных домах, где постелью ему служила гора старых вонючих тряпок, а иногда спали в каких-то притонах, тогда он и думать не смел о нормальной одежде или горячей еде. Объедки с помоек- вот был его рацион. Тогда Влад мечтал, как избавится от своего ненормального папаши, вернёт свою прежнюю жизнь и вновь встретится со своими родителями и вырвет им глаза, чтобы не смели даже смотреть в его сторону, а потом, когда те будут умалять и ползать перед ним на коленях, просто перережет им глотку. За что? За предательство! Таким как они нельзя существовать на этой земле, они должны гнить в ней и кормить червей. Тот, кого раньше звали Влад по-звериному дернул губами, скалясь, словно волк, почуявший кровь. Его внутренний демон просил, нет, он яростно требовал жертву, ломая внутренности и выбираясь наружу, ему было мало одной юной напуганной пташки, коей оказалась эта дура Земцова. Она реально до последнего верила, что он ее не убьет! Ха! Никто и никогда не уходил от справедливого неотвратимого возмездия, и она не стала исключением. Осталось совсем немного, игра в самом разгаре, а Влад всегда любил играть. Он сразу приметил машину, в которой сидел рыжий бугай, вид его показался Владу отчего-то подозрительно знакомым, но внутренний демон промолчал, значит парень был не опасен. Пускай живет. Пока. Потом Влад доберется и до него, но сначала Зоя. Ее он наметил первой, вернее второй жертвой. Потом, он уберет эту липучку Марину, которая до смерти ему надоела своими клятвами в вечной любви. Она так противно ластилась к нему, так до отвращения преданно, словно побитая собака, заглядывала ему в глаза, что мысли о её устранении всё чаще появлялись в его голове. Да и опасно было оставлять ее в живых, свидетель его, пусть и кратковременного, воскрешения Владу был не нужен. Влад Ильин умер, стерт с лица земли давным-давно и похоронен в сырой могиле старого сельского кладбища далеко от сюда. И пусть в ней лежит тело его папаши, которого он убил, как только смог крепко держать в руках топор. Этот идиот самостоятельно вложил в твёрдые руки сына орудие возмездия, которое, ничуть не задержавшись, с силой опустилось на его поганую голову, прорубая насквозь. При воспоминании о том дне, Влада затрясло от невероятной силы наслаждения. Все-таки он был настоящим сыном своего отца, достойным преемником «Ярославского мясника», как звали его папашу. Он еще раз взглянул на дверь, за которой скрылись девушки, сплюнул вязкую слюну и, развернувшись, пошел прочь. А на его лице сияла ужасающая дикая улыбка, больше похожая на гримасу.