- Тебе бы книги писать, так складно говоришь,- ответил ей со смехом,- Хочешь поговорить с моим отцом, милости прошу, могу организовать вашу встречу в самое ближайшее время. Уверяю тебя, больше ты в нашей компании работать не будешь. Хочешь дать интервью? В добрый путь! Не забудь после переговорить со своим адвокатом, ведь за клевету у нас дают реальный срок. А я смогу доказать, что ты не только соврала, но и намеренно оговорила, как ты там сказала? «Лучшего следователя города»! Зачем тебе это нужно, спросишь ты? И я отвечу. Все очень просто. Ты проводила финансовые махинации вместе с конкурентами за спиной моего отца, я узнал об этом, решил обнародовать твои делишки, а ты в свою очередь решила действовать на опережение, посчитав, что лучшая защита, это нападение. И даже, если кто-то и поверит твоим словам, поверь, мне плевать, без работы я не останусь, к тому же, люди, хорошо знающие меня, никогда не примут за истину твой бред. Но даже, если и случится так, что кто-то поверит, ты не успеешь насладиться своей славой, тебя арестуют на следующий же день. За что, спросишь ты снова? За мошенничество в особо крупных размерах. Или ты думала, что я закрою глаза на твои дела с Россошанским? Ты ошиблась, милая! Я никогда не пропускаю никаких деталей, даже самых мелких. Так что, ты все еще хочешь поговорить с моим отцом?
- Будь ты проклят,- процедила сквозь зубы Алла,- Не думай, что ты победил. Я не прощаю обид, Ярослав. Я найду способ отомстить!
- Удачи!- бросил я и отключил звонок.
Никогда раньше я не был так близок к тому, чтобы свернуть шею этой стерве. Где моя холодность, где мой хваленый самоконтроль? Все полетело в бездну, стоило мне отдаться своим чувствам. И вот теперь внутри меня бушевало не просто пламя, во мне клокотала дикая, неукротимая ярость. Вернуться в таком состоянии к Саше я не мог да и не хотел оскорблять её эмоциями к другой женщине, пусть они и были крайне отрицательными, мне необходимо было выплеснуть всю свою злость, освободить тело и разум от разъедающих меня эмоций. И я принял самое верное решение, какое только могло прийти в мою голову в этот момент. Бросив телефон на журнальный столик, я рывком сдернул с себя рубашку и, перепрыгивая через две ступеньки, рванул наверх в тренажерку, где висела моя боксерская груша. Как раз то, что мне сейчас было необходимо. Распахнув дверь, я окинул почти безумным взглядом свою спортивную комнату, одним движением расстегнул молнию на брюках, они мне сейчас без надобности, благо, здесь всегда лежала мой тренировочный костюм. Облачившись в него, принялся бинтовать руки, прежде чем нацепить перчатки. Когда все приготовления были закончены, меня потряхивало от нетерпения, от злости, от не выплеснутых эмоций. Я ударил по груше легко, не вкладывая в удар все, что требовало выхода. За первым последовал второй удар, потом третий, а через пять минут я уже колошматил грушу с такой силой, что она гремела цепью, грозясь сорваться с креплений. Представлял ли я на месте красной кожаной груши лицо Аллы? Нет. Не имею привычки бить женщин, пусть даже и виртуально. Я просто бил, позволяя извергать из недр своего сознания все, что накопилось за сегодняшний день. Утреннюю встречу с Аллой, пожар в офисе у Саши, свой дикий неконтролируемый панический ужас, что могу ее потерять, а теперь вот и вечерний разговор с этой ненормальной женщиной, будь она не ладна. Пот заливал мое лицо, попадая в глаза, и я практически в слепую лупил по груше, чувствуя, как начинают болеть кулаки, но вместе с тем, как усиливалась боль, злость уходила, уступая место спокойствию и проясняя голову. Последний удар, и я резко разворачиваюсь, чтобы замереть, увидев на пороге мою Сашу. Она стояла и во все глаза смотрела на меня. Такая родная и такая манящая, а полупрозрачном шелковом халатике, накинутым, я уверен, на голое тело. От осознания того, что она рядом, такая близкая, руку протяни и возьми, в паху напряглось. Но я боялся посмотреть ей в глаза, чтобы не увидеть в них разочарования или страха. Только вопреки моим ожиданиям, страха, разочарования или отвращения в ее глазах не было, напротив, они горели таким неукротимым восхищением и страстью, что я на минуту завис, не в силах пошевелиться. Стоя, как истукан, я наблюдал, как Саша медленно, шаг за шагом, мягко покачивая бедрами, идет ко мне. Подойдя практически вплотную, она провела кончиками пальчиков по моей обнаженной груди, скользя по мокрой коже, а после, подняв на меня свои невероятно прекрасные глаза, произнесла: